Страница 11 из 83
Глава 9. На границе
Страх снова начал затапливать меня, но я попыталась взять себя в руки. Лика просто лежала между сидениями и почти не шевелилась, только вздрагивала от рыданий.
Я тут теперь буду единственная соображающая? Она затянула меня в этот ад, так ещё и решила просто плыть по течению, пока я пыталась сообразить, что нам делать дальше.
Хотя мысли о бесполезности любой попытки к бегству не покидали и рождали панику, сковывающую волю. Неужели я больше не увижу маму и брата? И даже не смогу позвонить им, попрощаться?
Глаза наполнились слезами, но боль только мешала размышлять здраво, и я снова начала продумывать всевозможные пути побега, хотя не представляла, что именно нас ждёт на границе, сколько человек там нас будут стеречь и перевезут ли сразу.
За целый день нам дали только по одной бутылке воды и по одному бургеру, купленному на заправке. При этом нас оставили взаперти, связанными в минивэне с заглушенным двигателем.
— Надо выбить стёкла и начать кричать, — сказала я. — Местные вызовут полицию.
— Это никак не поможет, — ровно и обречённо проговорила Лика, не поднимая головы, не смотря по сторонам. — Полиция купленная. У нас ни документов, ни телефонов. Думаешь, почему они выбрали именно эту дорогу и почему за столько часов машину ни разу не остановили? Да и родственники из нашего города за нами в такую даль никогда не приедут.
— Ну если ты собираешься и дальше валяться на дне минивэна, как кусок дерьма, ты и жизнь свою закончишь примерно так же, — фыркнула я.
— Много толку от твоей бестолковой суеты?
— Как знаешь, тебя спасать не собираюсь!
Я поднялась, навалилась на стекло, затем попыталась выбить его плечом, но только ушиблась. Через несколько мгновений из закусочной вышел водитель. Лика посмотрела на меня, как на дурочку, и снова улеглась между сидений, закрыв глаза.
Бестолочь.
Только я или она — точно не могу сказать.
С нами никто не разговаривал, никто ничего не объяснял. Я почти совсем не спала и измучилась от отсутствия сна и долгого нахождения в одной позе. Мы ехали уже двадцатый час. Но Лика, кажется, начала пробуждаться от своей апатии. Она больше не лежала, а сидела, выпрямив спину и напряжённо поглядывая по сторонам. Возможно, в её голове зарождался какой-то план. Нам запрещали общаться.
Водитель устал и выпил уже пять кружек кофе. Со своим напарником они почти не общались. Один из них включил громкую музыку, оба перестали следить за нами в зеркало заднего вида, и я подумала, что нам с Ликой удастся потихоньку обсудить возможный план побега, но та отказалась со мной общаться, отрицательно мотнув головой.
Прекрасно! Придётся всё же справляться самой.
Когда наступила ночь, мы съехали с асфальтированной дороги и ещё около часа ехали по неровной каменистой поверхности. Автомобиль подпрыгивал и трясся на кочках. Меня укачало так, что я с трудом сдерживала тошноту. Ясно соображать тоже не получалось, мы слишком устали.
Вскоре мы подъехали к длинной высокой ограде, увенчанной колючей проволокой. Фары выхватили кусок реальности, от которой по коже пошёл мороз: ворота из металла, высокая ограда, уходящая во тьму, увенчанная колючей проволокой, несколько крепких вооружённых мужчин в тёмном обмундировании, державших за поводок лающих овчарок. Блеск намордников, слюна на клыках, облачка пара из зубастых пастей.
Рядом с мужчинами в обмундировании двое других, в гражданском, одетые в куртки, джинсы, тоже вооружённые. В стороне припарковано два чёрных внедорожника. Нас продадут этим людям? Вернее, нелюдям. Или кому-то ещё?
— Граница, — охнула Лика.
— Заткнулись, — гаркнул водитель, заглушая мотор. — И чтобы ни звука от вас.
Он вышел на улицу и направился к вооружённым мужчинам. Второй остался сидеть на месте.
Овчарки дёрнулись, рванули к автомобилю, натянув поводки так, что вот-вот, кажется, сорвутся на свободу, в кромешную тьму приграничной зоны.
— Товар прибыл! — устало сообщил один из мужчин.
Овчарки, вооружённые мужики, темнота, ночь.. а вдалеке кромка леса. Не так уж и далеко. Бегала я быстро и даже занимала какие-то призовые места на соревнованиях.
— Нужно добраться до леса, — шепнула я, меня начинало трясти.
— Я слышала про этот лес, — сказала Лика, её тоже била мелкая дрожь. — Там граница трёх государства. Территория фейри. Туда нельзя попадать.
— Давай подумаем об этом потом, — огрызнулась я. — Лучше пусть меня загребут фейри, чем твои дружки, которые хотят отправить нас за границу в лагерь или на операционный стол. Тебе хочется быть разобранной по частям?
Лика громко всхлипнула.
— Не хочу умирать! — скривилась она.
— А ну взяла себя в руки! Иначе я сама тебя убью!
Один из мужчин подошёл ближе, всматриваясь в салон через стекло. У него были широкие плечи, коротко стриженные волосы, лицо каменное, улыбка злющая. Теперь я знала, как улыбался человек без сердца, совести и крупицы добра. Мы инстинктивно отпрянули.
— Две штучки!
— Как заказывали. Всё в лучшем виде. Блондинка и рыженькая.
— Выпускай, надо посмотреть на них повнимательнее.
Говорить с такими, умолять, проситься на свободу бесполезно. Им нужны деньги, а за двух молоденьких девушек они получат неплохую сумму.
Лика дёрнулась, когда овчарка ткнулась мордой в дверь, зарычала, царапнув лапами по металлу. Я услышала, как девушка всхлипнула, но сдержала крик.
— А ну вылезайте, — рявкнул водитель, открыв дверь. Второй мужчина тоже вышел из автомобиля.
Щёлкнул замок. Ночной воздух ударил в лицо сыростью, густым запахом земли и металла. Неподалёку призывно шумел лес, будто убеждая меня сорваться к нему и укрыться под его спасительной сенью.
— На выход по одной, — рыкнул командным тоном водитель, показав мне пистолет. — Медленно. Руками не дёргать. Заорёте, пристрелю.
Я сползла с сиденья и едва не упала, когда меня буквально выдернули из салона минивэна. Ноги совсем затекли, дрожали от перенапряжения. Земля под обувью твёрдая, с вкраплениями щебня, впивавшегося в подошву.
Псина тут же рванулась ко мне, оскалив острые зубы. Я отшатнулась.
— Стоять ровно, — прорычал мужчина.
Следом неуклюже спрыгнула Лика. Её трясло так, что я слышала стук её зубов. Её светлые локоны висели растрёпанными прядями, прилипшими к грязному лицу.
Нас грубо развернули лицом в сторону стены. Металл поблёскивал, на нём тёмные подтёки. Сверху, на прожекторной вышке, никого почему-то не было. На языке отвратительный вкус страха. Надо что-то делать!