Красавица и чудовище

Несколько часов спустя… Он стоял перед камином, тяжело дыша. Все это время он мчался по лесу. Горечь стихла. Сняв перчатки, он протянул руки к огню, чтобы согреться. Блеснула золотистая шерсть, покрывавшая пальцы. Глядя на танцующие языки пламени, он пытался не думать о девушке, которая, возможно, приедет сюда. Он думал о том, каким полным жизни и веселья был замок когда-то. Потом обратился к воспоминаниям о родителях, в полном согласии заботившихся о единственном сыне. Отца рано унесла болезнь, он немного времени провел со своим ребенком, покрытым такой густой шерстью, которой может похвастаться не каждый зверь. Чудовище мало что помнило о нем, но воспоминания о матери были яркими и нежными. Он словно наяву видел ее сияющие глаза и легкий силуэт. На львиной морде мелькнуло подобие улыбки. Матушка входила в комнату – и даже дышать становилось легче. Она отдавала ему всю свою любовь. Он помнил, какой она была в тот роковой день, когда заключила сделку с колдуном. Ему тогда едва исполнилось пятнадцать. Спрятавшись за трюмо, он видел, как мать кровью подписала договор, обещавший, что однажды ее сын сможет стать человеком, на которого другие будут смотреть без отвращения. Если только какая-нибудь девушка полюбит его и согласится выйти за него замуж… Таковы условия сделки. Мать заплатила за нее своей жизнью: она исчезла в тот самый момент, когда колдун окутал замок непроницаемым туманом. Чудовище тряхнуло головой, зарычало… Это видение преследовало его. Оставшись в одиночестве посреди своих владений, он долго плакал.

Время шло… Он постепенно узнал о волшебстве, которым был полон туман: свечи в канделябрах зажигались сами собой; его конь мчался теперь быстрее мысли; парк наполнился статуями – обращенными в камень животными; растения под снегом всегда оставались зелеными… Это его развлекало… но зеркала постоянно напоминали ему о том, как ужасно он выглядит.

Однажды он покинул замок и попытался затеряться среди тех, кто был на него похож и отличался от большинства других людей. Среди существ, пугающих своим видом. Он стал цирковым монстром. Шатер был потрепан, манеж – невелик, представление не отличалось оригинальностью: несколько акробатов, ученые собаки… Главной достопримечательностью были уродливые создания – те, кого Великий Везувио, как он сам себя называл, собрал у себя. Чудовище вспомнил человека-слона и женщину-русалку – удивительную пару, полную любви. Ханса и Карла – близнецов-лилипутов; Акселя – трубача-гермафродита; Боба – человека-спагетти, отличавшегося худобой, гибкостью и едким юмором; безрукую Фелицию, которая вышивала прелестные цветы, зажав иголку губами; прекрасную Виолетту, женщину-птицу, которая не говорила, а щебетала, как соловей весной… Он подружился с ними, но ни одна из цирковых девушек не полюбила его. Чудовище тепло вспоминал этих людей, ставших ему новой семьей. Став одним из них, человек-лев чувствовал себя не таким одиноким.

Но он отличался даже от своих новых друзей: все они родились в бедности или даже в нищете – он же был наследником одного из самых крупных замков в стране. Никто и никогда не попрекал его этим, но, когда он входил в один из цирковых фургонов, разговоры стихали. Так что и среди этих созданий, хоть и похожих на него внешне, не нашел он себе места. И пусть ему трудно было в этом признаться, но он скучал по своим книгам и клавесину, по своим лошадям… Пытаясь забыть, кто он такой, он едва не утратил вкус к жизни… Вернувшись домой, он решил заточить себя в безлюдном замке и жить там, как зверь. Что ж, так тому и быть: рожденный человеком, но в облике животного, он примет свое уродство! Чудовище начал питаться сырым мясом, валяться в грязи и охотиться до полного изнеможения… В его венах теперь текли отчаяние и обида. А вслед за ними пришел и мрак.

Чудовище приблизилось к столику из черного дерева. Резким движением он сдвинул в сторону столовые приборы. Наполнил бокал вином и упал в кресло. Он покрутил бокал в руке, любуясь алыми бликами в хрустале. Сделал глоток. В камине трещали дрова. Над камином висел портрет его кузины Гортензии. Девочка, так же с рождения покрытая шерстью, как и он, пристально смотрела на него. Два уродца в одной семье! Он искал ответ в энциклопедиях, научных трудах, даже в самых темных гримуарах, но в конце концов ему пришлось признать: это редкое и неизлечимое заболевание. Таким он родился, таким и должен был умереть… Если бы его мать не была готова принести себя в жертву, чтобы купить у мага заклинание, которое, возможно, поможет. Или нет. Но какая женщина сможет полюбить монстра и выйти за него замуж? Дочь того купца? Приедет ли она вообще? На что она готова, чтобы спасти свою семью? Его требование было таким жестоким! Ужасные слова колдуна звучали в его голове: если только какая-нибудь девушка полюбит его и согласится выйти за него замуж…

Роза… Та девушка попросила розу. Неужели она, как и он, мечтает о красоте? Он горько улыбнулся и вновь сделал большой глоток вина.

Купец вернулся домой совершенно подавленным. Весть о разорении теперь казалась ему ничего не значащей мелочью. Семья останется без денег… и без Белль. Его дочь станет рабыней чудовища… Измученный, он слег в постель. И когда, ничего не утаив, он рассказал о том, что случилось, в доме разразилась буря. Сестры Белль были в ярости.

– И все из-за какой-то розы! – кричала Аглая.

– Все из-за этой наглой девчонки! О, нашей сестрице наряды не нужны! Ей подавай монстров! Это все из-за нее!

Белль поднесла стакан воды к губам отца.

– Не тревожьтесь! Если это чудовище любит розы, вряд ли оно такое уж злое.

– Дочка, ты не понимаешь, что говоришь. Его голос просто ужасен…

– Значит, я не стану просить его спеть мне!

– Он страшный!

– Я умею разговаривать с дикими зверями, я приручу его, и он забудет о своих мрачных намерениях.

– Я не позволю тебе поехать к нему!

Но Белль уже приняла решение, и никакие запреты не смогли бы ее остановить. Она оставалась спокойной, но всегда поступала по-своему. Итак, Белль надела любимое платье, плащ и сапоги и поспешила в конюшню, где стоял Зефир, конь Чудовища. Проходя мимо старого дуба, она погладила ствол дерева, что видел, как она растет. Потом отвязала коня и вскочила в седло.

Полупрозрачная фигура в белой маске скользит по темным водам лагуны. Никто не знает, куда она направляется. Никому не ведомо, весела незнакомка или печальна, но, кажется, она чего-то ждет… Свидания? Развязки какой-то истории? Кто знает? В Венеции все возможно… Послушная движениям весла, вода расступалась с тихим вздохом.