Страница 43 из 104
Глава 22 Штраф
Пришла в себя я под звуки флейты и соловьёв. Вдохнула аромат роз и открыла глаза. Моя голова покоилась на коленях Боэсхия, игравшего на флейте. Я шумно выдохнула. Вампир оторвал мундштук от губ и наклонился ко мне:
— Как себя чувствуете?
— Что это было? — спросила я, вздрогнув.
Подвал. Низкие своды. Мумии. Гробы. И договор. И губы Боси на моей шее. Голова всё ещё кружилась, но рана на шее совершенно не ощущалась, и кровь не текла.
— Простите, я увлёкся, — покаялся кровосос. — Так давно не пил настоящей человеческой крови!
— И сколько её вы у меня выпили?
— Точно меньше литра. Наверное. Не знаю.
Ничего себе!
— Это правда так вкусно? — поёжилась я и потрогала место укуса. Две небольшие, практически зажившие дырочки.
Он заметил мою дрожь, снял с себя камзол и укутал меня, оставшись в плотной и длинной жилетке.
— Нет. Вкусно это неподходящее слово. Кровь есть кровь. За годы привыкаешь, и уже не так сильно тошнит, но вкусовые рецепторы у нас такие же, как у вас, ведь до того, как умереть, мы были людьми.
— Тогда почему..
— Кровь это жизнь, — совсем тихо пояснил он. — Невкусная, мерзкая, но жизнь. Мы не мёртвые, мы — вечно умирающие. Кровь живущих поддерживает в нас несмерть.
Я поёрзала, устраиваясь поудобнее на его коленях. Заметила, что бледное лицо вампирюги действительно стало выглядеть поживее. Конечно, свет луны обесцвечивал краски, но всё же кожа Боэсхия уже не казалась такой мраморной.
— Приношу свои извинения за произошедший инци..
— Да ладно, — отмахнулась я, — с кем не бывает! Но с тебя штраф.
Он помолчал. Подумал.
— Ч-что? — переспросил неуверенно.
— Когда ты играешь на флейте, твой дворец преображается. Это иллюзия?
— Нет. Обычный стык времён, ничего особенного.
Я приподнялась на локте, сжала его узкую ладонь:
— То есть, подожди.. Мы что, возвращаемся в то время, когда ты был жив?
— В каком-то смысле.
— И ты можешь встретить сам себя? Ну того, живого?
— Нет, это исключено. Так что за «штраф»?
Мне кажется, или его голос звучит теплее? Почти как у нормального человека? Может быть, на него так моя кровь подействовала? Или просто парню стыдно стало за несдержанность?
— Послушай, а что будет, если взять золотой подсвечник и вынести из дворца?
Вампир невесело усмехнулся:
— С восходом солнца время вернётся, и он исчезнет.
— Ты проверял?
— Да, — неохотно признался Бося. — Не с подсвечником. Моя невеста умерла. В той, живой жизни. Я не смог её спасти. Когда впервые попал в прошлое, попытался изменить судьбу Лайси. Разными способами, в том числе и забрав её из обречённого замка. Утром она исчезала. Каждый раз.
Как романтично! На миг мне даже стало его жаль. Но любовь это бред для слабаков. Я вот не хотела бы влюбиться. Ни в кого. Хотела бы — давно бы смирилась с меткой истинности и стала бы Гарру полноценной женой. Но нет, нет! Мне слишком ценна моя свобода. Что может быть ужаснее, чем попасть в полную зависимость от другого человека? Чтобы с его смертью или предательством вся твоя жизнь обрушилась? Ну уж нет! Приют научил меня превыше всего ценить собственную свободу.
— Ну ладно, значит, обойдёмся без подсвечников. Тогда, если я не ошибаюсь, в ванной сейчас можно вымыться, так? Она ведь не разрушена сейчас. А я просто ужас какая грязная! Донеси меня туда, и твоя вина будет искуплена.
Классно я придумала! Надеюсь, с восходом солнца грязь, смытая в прошлом, не вернётся. Боэсхий поразмышлял. Подхватил меня на руки:
— Хорошо.
— Не надо чего-нибудь затопить, чтобы вода не была холодной? — деловито уточнила я.
— Нет. В замке паровое отопление. Тёплая труба проходит под дном ванной и согревает воду.
Ну, даже если я утром снова стану чушкой, то хоть ночью кайфану.
Вампир нёс меня на руках так легко, словно я ничего не весила, или словно он сам был невесть каким богатырём. Но я-то видела, что Бося не отличался атлетической фигурой: высокий, худющий, музыкант, а не воин. Должно быть, так действуют те самые вампирские сверхъестественные силы.
Приятно было увидеть ванную комнату в уже убранном состоянии. Боэсхий щелчком пальцев зажёг свечи в бра. Каменная чаша мерцала водой, над которой поднимался парок.
Я встала на ноги и пошатнулась от слабости, невольно схватившись за провожатого.
— Может быть, не сегодня? — обеспокоился тот. — Прошлое возвращается каждую лунную ночь. У вас будет ещё время..
— Чепуха! Не настолько уж я и слаба сейчас.
— Хорошо.
Он раскрыл какую-то тумбочку с пляшущими сатирами на дверцах. Уверена, у тумбочки было совершенно иное название. Что-то вроде «бюро» или «секретер», красивое и устаревшее, но я его не знала.
— Это — оливковое мыло, — пояснил гостеприимный хозяин, вытащив серебряный поднос с какими-то флакончиками и зеленоватым бруском на нём. — Это — разные ароматные масла: дикая роза, фиалка..
— А шампунь? Мочалка? Бальзам или масочка для волос?
— В мои времена такого не придумали. Впрочем, мочалка есть.
Ну ладно. Будем справляться подручными средствами, однако в следующий раз всё необходимое надо будет взять с собой.
— Я, конечно, выйду, но если вам потребуется помощь..
— Ой да ладно! — фыркнула я, снимая верх пижамы. — Лифчик и трусы я снимать не стану, а всё остальное вы на любом пляже можете увидеть.
Или не можете. Там же солнце вроде..
За верхом на пол упали пижамные штанишки. Вампир резко отвернулся. Смутился, что ли? С чего бы?
И только плюхнувшись в едва тёплую воду, я сообразила: он же пацан из восемнадцатого века! Тогда девицы не просто носили длиннющие платья, они надевали их в безумном количестве и боялись показать даже тапочки, ибо неприлично. А тут, понимаешь, лифчик и трусики увидел. Конечно, культурный шок у кровопивца! Да и лифчик на мне был спортивный, тотчас намок.
— Ой, — пропищала я, — совсем забыла взять мыло! Подайте мне, пожалуйста, а то не дотянуться: очень уж скользко. Я так ослабла!
Стараясь не смотреть в мою сторону, вампир бочком подошёл к краю, взял брусок и всё так же не глядя протянул мне.
Ах ты ж мой Босенька-скромняшка!
Я вцепилась в его руку и дёрнула на себя. Видать, фон Быборг не ожидал от меня такой подставы: нелепо взмахнув руками, он рухнул в ванную чашу, подняв тысячи брызг. Мыло отлетело куда-то в сторону. Я тоже поскользнулась, но тотчас вынырнула, хохоча во весь голос.
— Вы нарочно? — отплёвываясь, уточнил вампир, мокрый и несчастный, и встал на ноги — вода доходила ему почти до груди.