Страница 16 из 22
За ней в полумраке тянулся ряд клеток, и за прутьями кто-то шевельнулся.
Я шагнул ближе и дал глазам привыкнуть к темноте.
За дверью оказались три эльфийские девушки, остроухие и измождённые, с тонкими запястьями в ссадинах от кандалов. Дорогие когда-то платья давно превратились в грязные лохмотья, вот только даже это не могло скрыть породу: точёные черты и прямые спины, которые не сломала ни клетка, ни неволя.
— Так, — протянул я. — Мне определённо в последнее время везёт на остроухих. Прямо магнит какой-то.
Ближайшая прижималась к прутьям и следила за мной с колючим прищуром. Волосы цвета осенней листвы падали ей на плечи, а на вороте порванного платья я разглядел знакомый фамильный знак Дома Штрудель, того самого рода, с чьей наследницей Ираидой меня уже свела судьба ещё на первых пяти этажах.
— Не приближайся, — процедила эльфийка со знаком Штрудель, вскинув подбородок. — Если ты новый покупатель, то знай: я скорее умру, чем позволю себя продать.
— Расслабься. Покупать я вас не собираюсь, — я сорвал замок с её клетки. — Считай, что я по другому делу.
Осанка у неё сменилась мгновенно, стоило понять, что перед ней не работорговец.
— Ты пришёл нас освободить, — она поднялась, разом вернув себе аристократическую стать. — Дом Штрудель не остаётся в долгу. Назови цену за спасение, и её заплатят.
— Цена будет, — я кивнул. — Мне нужны магические удобрения для особой почвы. Кристаллическая Земля Вечного Корня и одно капризное деревце, которым я обзавёлся. Твои сородичи в таком должны разбираться.
Эльфийка нахмурилась.
— Исключено, — отрезала она. — Подкормки Вечного Корня предназначены для детей природы. Чужакам их не передают ни за какие деньги, таков закон.
Две другие пленницы дружно закивали. Рыжеватая, с россыпью веснушек на носу, назвалась Бруснивией из дома Морошны, а её беловолосая соседка — Черессой из дома Сдобо.
— Лучше рабство и смерть, чем отдать святыню леса чужаку, — гордо заявила Бруснивия, хотя сидела при этом в клетке работорговцев.
Логика у неё конечно железная. Амулет Ираиды лежал у меня в наруче. Я было потянулся за ним, да передумал. Я же не хочу у них купить это удобрение, у эльфиек ко мне кровный долг. А он во всех мирах и культурах выплачивается, какая бы не была цена. А Амулет Ираиды я пока приберегу, чувствую, он мне ещё пригодится.
— За деньги, значит, нельзя. Это я услышал. Беда в том, что денег я от вас не хочу и не предлагаю.
Эльфийка Штрудель настороженно прищурилась.
— О чём ты?
— О том, что знак твой я узнал сразу, — я кивнул на герб у неё на вороте. — Дом Штрудель. Знавал я одну вашу наследницу, Ираиду. Вытащил с того света её брата с подругой, так что порядки вашего дома мне знакомы. Долги вы платите, и платите честно. — Я выдержал паузу. — А теперь прикинь, что я сейчас сделал. Выторговал вас? Купил? Нет. Я спас три жизни. В том числе твою, эльфийской крови. Это долг жизни.
Каменная непреклонность на её лице дала трещину.
Она поняла, к чему я клоню, раньше, чем я договорил и возразить ей было нечем.
По её же закону долг жизни нужно было платить. Святыню нельзя продать, выменять или подарить чужаку — тут не подкопаешься. А вот оплатить ею кровный, — совсем другое дело. тем более мне же не вся их подкормка нужна, а всего лишь для маленького садика.
— Ты… знаешь наш кодекс, — медленно проговорила она.
— Догадался, — я поднялся. — Долг жизни, это не торговля. Ведь так?
Она сжала губы. Гордость требовала отказать, честь рода — заплатить. Честь пересилила.
— Так, — выдавила она наконец. — Дом Штрудель признаёт долг жизни. Подкормку Вечного Корня ты получишь. Как тот, кому мы обязаны.
— Вот и договорились.
Эльфы пообещали в течение суток переправить подкормку в мою банковскую ячейку. Бруснивия с Черессой, не желая, чтобы их дома выглядели скупее Штрудель, наперебой посулили за спасение по паре фамильных артефактов.
Мы скрепили уговор Системным договором, чтобы никто потом не передумал ссылаться на заветы предков.
После этого я вывел всю троицу наружу, усадил в повозку и повёз к Представительству эльфов, откуда законный портал вернул бы их в родную буферную зону.
Дорога выдалась в самый раз, чтобы забросить одну наживку.
— Знатные дочери трёх домов — и вдруг в клетке у работорговцев, — обронил я как бы между делом. — Кто-то из ваших совсем нюх потерял. У высших эльфов что, хлопот невпроворот, раз за собственным молодняком уследить некому?
Эльфийка Штрудель помрачнела.
— У старейшин сейчас другое на уме, — процедила она. — Высшие дома взбудоражены. По Лабиринту, говорят, поднялся некромант с целой армией мертвецов, и Совет твердит, что это осквернение самой жизни. Готовят ему ответ. За такой суетой им было не до нас…
Некромант с армией мертвецов. Надо же, до чего тесен мир.
Я сохранил на лице прежнее безразличие и лишь хмыкнул про себя. Значит, Селена не наплела: ушастые и есть те, кто заказала гильдии оружие против моих мертвяков. А я только что выломал из клетки трёх благодарных дочерей их знатных домов, и ни одна из них не догадывается, чью именно нежить их старейшины собрались изводить.
Нужно будет найти время и заглянуть к ним в зону. Тем более теперь явки и пароли мне известны. Может что-то и выгорит из такой авантюры, но это оставлю на потом. Сначала нужно решить неотложные дела.
— Сочувствую вашим хлопотам, — обронил я вслух. — Некроманты, армии мертвецов… неспокойные нынче этажи.
Повозка остановилась у Представительства. Я помог троице выбраться.
— Странный ты человек, — сказала напоследок эльфийка Штрудель, задержавшись на ступенях. — Вытащил из клетки, а себе не взял ни монеты.
— Взял ровно то, что нужно, — я усмехнулся. — Живи спокойно, ушастая. И передай Ираиде привет, если свидитесь.
Повозка тронулась, а я откинулся на сиденье и прикинул итоги ночи. Металл на примете, удобрения будут, гильдия работорговцев стёрта. До полуденной дуэли с настырным чемпионом оставалось ещё прилично времени и потратить его я собирался с толком. Но сперва следовало закрыть один незавершённый разговор.
Свежая партия гостей всё ещё дожидалась меня дома.
Я отпустил повозку, свернул в тёмный проём между домами и шагнул в мастерскую.