Страница 76 из 84
Дополнение 6. Чебурашка
Иштефан, прикованный к стене цепями, размышлял, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Думать о том, что случилось, было бессмысленно. И без того понятно: Юлиарн всё же не выдержал и удрал из стен академии в битву, бросив малышей одних. Младший братик всегда отличался безудержно-сумасшедшим нравом, вечно пёр на рожон, с головой кидался в любую опасность. В человеческом мире, например, принц просто обожал вингсьют.
— Ты же способен летать и так? — удивлялся Иштефан. — Зачем тебе для этого надевать костюм-крыло? У тебя свои крылья есть.
Но Юлиарн лишь ухмылялся, и снова, облачившись в дурацкий костюм людишек-экстремалов, прыгал с очередной скалы. Отец даже грозил оставить трон младшему из сыновей, если средний не возьмётся за ум.
Бесполезно.
«Я идиот, — мрачно думал Иштефан. — Как я мог поверить, что Юлиарн действительно останется в академии?».
Пожалуй, надо было тогда отпустить Юля — и ольха бы с ним. Ну, погиб бы или стал куклой. Жаль, но для Трескотии и Рубежа не смертельно, хоть и ощутимо. И всё же оставался бы ещё самый младший принц. А сейчас.. Лунная академия пала, сестра в плену Кукольника, и он, Иштефан, ничего с этим сделать не может. Его хватило лишь на то, чтобы наложить на себя чары самовладения и поддерживать их, не превращаясь в куклу. Однако рано или поздно, когда силы иссякнут, Дэграш одержит верх.
И всё же сильнее магистра тревожил другой вопрос: что с Эудженией? Вопреки всем доводам рассудка он не мог перестать видеть в ней Женю. Тогда, в фойе, когда она выбежала к нему, упрашивая остаться, и в глазах её сверкали слёзы, она была Женей. Он говорил с Женей, не с княжной Эудженией. Целовал невесту, которую бросил в человеческом мире, чтобы больше не увидеть никогда.
Ему снова вспомнилось, как он в дурацком человеческом костюме-тройке открыл ноут, чтобы перед выходом ещё раз убедиться: курьер доставит подарок как раз в тот момент, когда они с Женей будут в ресторане, и вдруг услышал:
— Привет, братишка!
И сразу понял: его ждут неприятности. И хорошо, если только его.
— Скучаешь? — спросил Дэграш, распахивая дверь. — А мы к тебе в гости. Можно?
Иштефан вынырнул из воспоминаний, поднял голову, фокусируя взгляд, и вздрогнул, будто ударенный хлыстом. Кукольник пришёл не один: с ним была кукла. Лунный магистр чуть не застонал в голос и закрыл глаза, стараясь совладать с эмоциями.
— Представляешь, мне тут такую историю душевную рассказали, я плакал! Она была невестой принца, но любила не его. Каково, а? Оперная драма, согласись. Девчонка даже пошла учиться в Сумеречную академию, лишь бы видеть любимого. А тот, болван, и не замечал девичьих нежных взглядов. Я всё верно рассказываю, кукла?
— Да, хозяин, — бесцветно отозвалась Эуджения.
Сердце заполнил океан боли, но Иштефан стиснул челюсти, тщательно следя за тем, чтобы эмоции не отразились на лице. Дэграш всё-таки нашёл болевую точку лунного магистра.
— Ты правда любишь этого подлеца? — ласково спросил Кукольник у Эуджении.
— Кукла любит магистра Иштефана, хозяин.
— Зачем тебе эта девочка? — не выдержал лунный магистр и гневно глянул в лицо злодея. — Дэграш, это всего лишь людишка. Зачем она тебе, если у тебя в плену моя сестра?
— Была, — усмехнулся Дэграш.
Вытащил из кармана зелёное яблоко и откусил, по щетинистому подбородку потёк яблочный сок.
— Видишь ли, моя незадача в том, что ты нарушил закон. В псилое должно быть пять адептов, а ты взял шестого. Нехорошо так, Тефан. Не по правилам. Откуда бы я мог догадаться о том, что наш правильный магистр взял и нарушил непреложные законы? А твой шестой адепт, вот подлец, явился и украл у меня всех однопсилойцев. Как думаешь, мне приятно было?
Иштефан бы, пожалуй, рассмеялся от радости: надо же, даже Кукольник может ошибиться! Вот только радоваться не получалось: Эуджения превратилась в куклу.
— Неприятно, — честно признался Дэграш, отвечая на собственный вопрос, повисший в воздухе. — Я очень, очень расстроился. Хорошо хоть они оставили людишку. Всё лучше, чем ничего.
— Думаешь? — иронично переспросил Иштефан.
— Ну.. владеть наследником, не скрою, приятно. Ещё приятнее было бы, если он был в человеческой форме. А так.. Зачем мне лошадка? Принцесска тоже хороша, мне нравилась. Но и то и другое не помогло бы мне в моих великих планах.
— А людишка поможет?
Дэграш дожевал яблоко и выкинул огрызок, вытер руки о штаны, игнорируя сарказм пленника.
— А людишка любит тебя. Прикинь? Ты не догадываешься, что это значит, нет? Так я подскажу: нет сильнее магии, чем сердце любимого, — патетично заявил Кукольник и процитировал старинную сказку: — «Моя магия будет с тобой, с человеком, которого я люблю всем сердцем».
— Но это она любит меня, а не я её, — возразил Иштефан.
— Вот как? — Дэграш поднял брови и неприятно рассмеялся.
Обернулся к Эуджении и коротко велел:
— На колени.
Девушка тотчас упала на колени. Злодей протянул ей руку:
— Целуй.
Эуджения покорно выполнила приказ. Дэграш поощрительно потрепал тёмные волосы. Злодей! Мерзавец! Иштефан рванулся, попробовал ударить магией, но — увы — наручники её блокировали.
— Она не только это может, — вкрадчиво заметил Кукольник.
— Эджи, — безнадёжно позвал Иштефан.
«Я люблю не её, не её. Но почему же тогда так больно⁈» Он бился в оковах так, словно действительно надеялся вырвать крючья из стены, задыхался и уже перестал контролировать эмоции. Дэграш смотрел на пленника и злорадно ухмылялся.
— Хочешь, мы проверим её невинность прямо сейчас? Ты же не тронул девственность красотки, скромник, а? Признайся. Только не ты, это же невеста твоего брата. А ты у нас парень правильный, с принципами. Но мы, пожалуй, развлечёмся, а ты посмотришь. Всё не так скучно будет висеть.
— Чего ты хочешь от меня? — прохрипел Лунный магистр, с ненавистью осознавая своё бессилие.
Он никогда ещё не был настолько беспомощен. Это унижало его гордость, но страшнее было понимание, что ему не спасти эту девочку. Ту самую, спасти которую ему хотелось сильнее всего на свете.
— От тебя? Ничего.
Дэграш самодовольно расхохотался. А бедная Эуджения, ко всему безучастная и покорная, стояла рядом с ним на коленях, даже не пытаясь пошевелиться.
— Всё, что мне было нужно, я уже получил. Даже принцесса Церсея не смогла вывести тебя на такие эмоции. А людишка — смогла. Забавно. И ты будешь настаивать на том, что не любишь? Ты правда считаешь меня настолько тупым? А нет, ошибся: кое-что от тебя мне всё-таки нужно. Твоё сердце. Ты позволишь?