Стой, я не договорила.

— Ну, не время, а скорее — прогресс.

— Почему?

— Танки, атомные бомбы, нефть, разлившаяся по морю, взрывы на атомных станциях, эпидемии, вызванные заражением всего: земли, воды, воздуха, смерть от массовых удуший, уничтожение континентов, необратимые последствия ядерной войны.. Нет, спасибо. Лучше, знаешь, как-то на лошадках трюхать, и бобры с ними, с поездами.

Я вздрогнула невольно:

— Ваши умеют ходить в будущее?

— Не.

— Но у нас не было ядерной войны, тогда откуда..

Он снова насмешливо глянул на меня:

— Ты с какого зяблика решила, что ваш мир один-единственный? У вас не было, в других было. Законы развития цивилизаций-то те же. Радостные вопли от изобретения колеса и: «О! мы круты! Мы теперь сами можем огонь разжигать!» до колонизации мёртвых планет.

— Понятно, — прошептала я, пытаясь осознать услышанное.

— Ни бобра тебе не понятно, Женя. И никому из людишек не понятно. Это ж ваша природа такая. Не наша. Мой брат работает в вашем мире. Он — наблюдатель. Рассказывал: вы всё прекрасно сами понимаете, только это зайца лысого работает! Понимаете, но при этом ничего не меняете. Ни. Че. Го. Вы одержимы войнами, жадные, вам всего мало: любой ценой, но лишь бы жить кучеряво. Сегодня, а что будет завтра — да зайцы с ним, с завтра. А нам тут этой вашей людишности не нужно.

Я рассердилась:

— Знаешь что⁈ Как будто вы другие! Просто вы решаете всё с помощью магии, а не атомной энергии. У вас всё есть, но Кровавая академия не может не воевать с Лунной, разве нет? Да и благами цивилизации, нашей цивилизации, ваши академии вполне себе пользуются! Чем вы тогда лучше?

Мы уставились друг на друга, но тут двери распахнулись, и в них ввалилась весёлая компания — звезда-Церсея и трое оборотней, вращающихся вокруг неё, как планеты.

— .. и ты? Так запросто? Кентавра? — щебетала Берити в восхищении.

Церсея пожала плечами:

— Нужно просто поставить руку. Лазерный хлыст это несложно.

— А с виду и не скажешь! — ахнула Берити. — Ты такая женственная, такая..

Подхалимаж во всей красе.

— Я научу, — кивнула Церсея снисходительно. — Всех, ну, кроме людишки, конечно. У неё-то магии нет, извини, княжнашка. Без обид.

— Ну что ты, Церсяшка, какие обиды, — улыбнулась я.

— Её зовут Церсея. У тебя проблемы с памятью, людишка? — зашипела Берити.

— Нет памяти — нет проблем, — захихикал Аргус, и Солир присоединился к белобрысому собрату.

— Ллой, ты с нами? — нежно проворковала Церсея.

То есть, этих троих ей мало? Нужен и тот единственный, кто лояльно относится ко мне?

— Или с людишкой? — ядовито уточнила Берити.

— Я сам с собой.

— Самолюбун, — заржал Аргус.

Его смех никто не поддержал. Церсея подошла к нам, кинула на моего неврага ласковый взгляд. Тёмно-золотые ресницы порхнули бабочками.

— Мой брат говорил мне, — нежным голоском заявила Цаца, — что те, кто выбирают путь быть сами за себя, погибают первыми. Стоит определиться с выбором, Ллой.

— А мой говорит, что вторыми. Первыми гибнут приспешники аристократов, защищая своих господ, — насмешливо возразил Ллой.

— Мы не приспешники, а друзья! — возмутился Солир и сдвинул тёмные, густые брови.

— И он прав. Они — мои друзья, — мурлыкнула Церсея. — Ты очень гордый, Ллой, и мне это нравится.

Она коснулась пальцами его плеча, как бы невзначай. Улыбнулась так, словно они были наедине, будто кроме Ллоя здесь больше не было мужчин. О, я знала этот взгляд! Он позволял чувствовать себя особенным, не таким, как все.

— Я предлагаю тебе дружбу, — мягко улыбнулась ему красавица.

— Обойдусь, — буркнул Ллой и, презрительно скривившись, отвёл её ручку.

— Ну, теперь, когда вы определились с дружбой и враждой, может быть, позволите мне начать занятия? — ехидно пропищал Иштефан.

Как и когда он появился, признаться честно, я не поняла.

Магистр был в чёрном трикотажном костюме, без мантии, но на груди серебрился рогатый кулон. Все тотчас расступились и повернулись к нему. А я как-то невольно подумала, что очень странно: он, маг, он тогда явно исцелил мою голову, когда Берити решила раздолбить мной стенку. Почему же он не вылечит свою простуду и не вернёт себе тот шикарный мужской тембр, которым когда-то пленил моё девичье сердце?

— Вчера мы изучали страх. Одним из его подвидов был страх удара. Его-то мы сегодня и будем проходить. На практике. Страх удара — один из приоритетных инстинктов самозащиты. Но в бою его следует преодолевать, иначе он может привести к смерти. Наш приоритет — бой. Кто у нас самое слабое звено?

Иштефан обвёл шестёрку взглядом и остановил его на мне.

— Прошу, княжна, встаньте вот сюда. Остальным выстроиться вокруг в звезду. Вы будете бить несмертельной магией, а ваша задача, Эуджения, преодолеть страх перед ударом. Приступим.