Страница 12 из 84
Конечно, я не знала, что там с зачарованными, но провела прямую аналогию с повериями о бесноватых. И — угадала.
Сестрица поджала губы, подозрительно вглядываясь в моё лицо.
— Пусть так, но всё равно у тебя не женская, а мужская сила в руках, — возразила она и ласково добавила: — Отпусти меня, моя бедная сестра. Клянусь, за твой упокой я пожертвую жрецам своё лучшее колье, и твоя освобождённая душа взмоет ввысь, очистившись от грехов.
Обещание меня как-то не впечатлило, и я лишь крепче сжала пальцы.
— Я не зачарованная!
— Докажи. Назови моё имя, Эджи.
Да уж, попала. Я попробовала прикинуться шлангом:
— Какой глупый вопрос, дорогая! Конечно, я его знаю. Меня просто оскорбляет твоя подозрительность, и всё.
— Лжёшь! Назови моё имя или ты мертва!
— Из принципа не буду!
— Ты — зачарованная!
Тут дверь в мои покои распахнулась, и вошла маменька.
— Эрастина! Что ты здесь делаешь?
— Эрастина, — повторила я шёпотом. — Это твоё имя. Но учти: я обиделась.
Сестрица выдохнула, лицо её смягчилось, несостоявшаяся убийца снова убрала кинжал куда-то в складки чёрного платья и поднялась.
— Прости, Эджи, я должна была убедиться.
— Как ты могла⁈ — театрально отвернулась я.
— Эрастина, поди прочь, — повторила маменька гневно. — Эуджения, ты собрана? Тебе пора.
— Это лучше уточнить у слуг, — хмыкнула я, тоже вставая.
Отошла подальше от безумной сестрицы, сделав вид, что разглядываю содержимое распахнутых сундуков.
— Всё собрано, прекраснейшая госпожа, — залепетали слуги, столпившиеся в коридоре. Очевидно, именно они и позвали маменьку. Молодцы, оперативно сработали. Я бы их наградила чем-нибудь, если бы могла.
Сумасшедшая Эрастина подошла ко мне, обняла за плечи, шепнула:
— Не забывай, кто ты! Отомсти им за нас, прежде чем умереть! И помни: я горжусь тобой, моя маленькая Эджи!
И бегом бросилась из комнаты.
Чудненько. Замечательная семейка у милой славной Эуджении.
В покои вошли слуги-мужчины, маменька кивнула мне и вышла. Я — за ней, поняв, что именно это от меня и требовалось. А что, если сбежать по пути? Пока подводы со всеми двенадцатью сундуками будут ехать по зимней дороге, например? Хотя.. куда бежать-то? В публичный дом? Или надеяться на то, что здесь, в жестоком мире средневековья, где человек без семьи, без рода, без клана был обречён, найдётся добрая душа, которая согреет и приютит никчёмную девицу, не умеющую даже печь топить? Гм.
Но к моему удивлению во двор мы не вышли. Нас ждала небольшая комната, что-то вроде кладовки. Пустая, даже без камина и без окон. Вместо мебели или декора — одна-единственная картина на стене. Пейзаж с домиком, припорошенным снегом. Жёлтые окошки немного зловеще контрастировали с зимним лесом. Избушка разбойника — не иначе. Впрочем, скорее — постоялый двухэтажный дом, чем настоящая изба. Кирпичный. Коричневая черепичная крыша, из трубы сочится дымок.
— Прощай, Эуджения, — заявила мать. — И помни: это решила ты. Не храни зла на нас. Брак с оборотнем, конечно, сладким не был бы, но таково решение короля, не моё. А Сумеречную академию выбрала ты сама.
Я растерялась. Посмотрела на неё. И.. и что я должна сейчас делать? Княгиня (раз я — дочь князя, стало быть, моя мать — княгиня, это я поняла уже) смотрела на меня так, словно я в поезд садилась.
— Ты передумала? — удивлённо спросила она. — Всё же решила остаться? Тогда призови принца и покончим на этом.
Но я уже догадалась. Отвернулась и шагнула в картину, невольно отворачиваясь, чтобы не стукнуться лбом.
И оказалась внутри таверны. Запах жареного лука, запечённого мяса, каких-то душистых трав и вездесущего чеснока тотчас вторгся в мой нос. Стук деревянных ложек о деревянные миски — в уши. А глаза замигали от дыма и пара.
Я оглянулась.
На белёной стене висела картина, изображающая уютный средневековый город. Из неё выходили слуги, тащившие мои сундуки. Они сгружали их горой у стены, но так, чтобы не загораживать картину, и молча возвращались обратно.
Парадокс заключался в размерах урбанистического пейзажа: он был не больше экрана ноута. Я моргнула, и ещё раз, и ещё, чувствуя, как ломается мозг.
— Прекраснейшая госпожа отправится в академию тотчас или сначала пообедает? — милый баритон слева вывел меня из шокового состояния.
— А сколько стоит обед? — уточнила я, оборачиваясь.
И едва не заорала: передо мной на задних ногах возвышался громадный козёл. Его борода была заплетена в три косички, перевязанные ленточками с бубенцами. Рога тоже украшали ленты. Зверюга был одет в человеческую одежду.
— Всё за счёт акаде-е-емии, — приветливо проблеял он в ответ.
И повёл рукой, приглашая за какой-то стол. Да, передние конечности монстра были руками. Обычными, человеческими, с ладонями и пальцами.
— Кажется, кто-то впервые видит недоборотня, — насмешливо заметила девушка, сидящая за одним из столиков. — Из какой деревни ты к нам явилась, дорогуша?