Выбор чести

Но в какой-то момент из эпицентра схватки вырвалось сразу несколько точек, которые стали стремительно к нам приближаться. Я демонстративно передёрнул затвор винтовки, показывая испанцам, что на этот раз мы будем стрелять, а не жаться на дне окопов. Но ведь и у самого сердце в пятках.

…Вот они, самолёты. На более близком расстоянии я различаю, что практически у земли идёт одна из «бочек». У неё на хвосте висят сразу два моноплана. Они азартно пытаются достать противника, яростно стреляя из пулемётов. Судя по звуку и мощным трассам, преследующим «красного», пулемёты у них более солидного калибра. Но последний отчаянно маневрирует и пытается всеми силами сбить прицел наседающих врагов.

Видя это избиение и предвкушая скорую гибель вражеского лётчика в глубине души, я ему даже посочувствовал. Очень живо представилось, что чувствует пилот, находясь в машине, которую неминуемо уничтожат, без возможности даже ответить. Но именно в этот миг с неба смертельными тенями свалились ещё два самолёта противника. Они были быстрее своих врагов, которые никак не сумели среагировать. Попытки оторваться не привели к успеху: на хвосте замыкающего самолёта скрестились пулемётные трассы «красного». Наш самолёт развернуло в воздухе и в каком-то сумасшедшем вращении понесло на землю.

Второй лётчик попытался заложить крутой вираж, сманеврировать. Ему это практически удалось, двойку противников он сумел сбросить с хвоста. Но теперь я воочию убедился, что мелочей в бою не бывает: тот, кого изначально атаковали немцы (или итальянцы), сам завернул хороший вираж и устремился вдогонку. При этом он был ниже по высоте и невидим для франкиста. Его атака была столь же внезапна, как и падение «красных» с неба, и столь же эффективна: от очередей, ударивших по днищу, наш союзник загорелся прямо в небе.

Нам повезло хотя бы в том, что «красные» на этот раз не пытались нас штурмовать. Воздушный бой вскоре закончился, видимо, из-за нехватки горючего. Но на позициях противника мы наблюдаем какое-то волнение, суету. Затем на передовые позиции врага подтянулись танки. Итак, очередная атака, которую обещал нам капитан…

На этот раз атакующую пехоту на нашем участке поддерживала бронетехника. Два танка и две сотни пехотинцев против человек семидесяти оставшихся в строю франкистов. Я перекрестился, мысленно моля Господа позаботиться о маме и о прощении грехов. А судя по глазам испанцев, они уже были готовы побежать.

– Эй! Да мне плевать, что вы меня не понимаете! У вас есть гранаты (хватаю одну из них для наглядности), у вас есть оружие (вскидываю винтовку)! Но я (ткнул в себя пальцем) сражаюсь за вашу (показываю на них) землю (рука опущена к земле)! И я буду их (ткнул пальцем в сторону противника) убивать (провожу пальцем по горлу)! А вы (снова указываю на них)?

Затем разворачиваюсь лицом к врагу и начинаю целиться. У винтовки достаточная приличная дальность стрельбы. Учитывая, что «красные» снова прут толпой, попасть будет не так сложно. Гремит мой первый выстрел.

Зарубку я делать не стал, понимая, что мне не поверят. Да и не факт, что кого-то убил. Если зацепил только. Однако, главное мне удалось: испанцы собрались с мужеством и также открыли прицельный огонь.

Мы неплохо постреляли, прежде чем пулемётные очереди танков стали бить ровно под срез бруствера. В моей группе из семнадцати человек был первый погибший и двое раненых. Один тяжело в голову: считай не жилец. Теперь мы посылали пули, лишь на секунды высунувшись, практически без прицела.

Ситуацию попытался переломить штабс-капитан, открыв пулемётный огонь. Но в ответ оба танка с коротких остановок начали садить по позиции «медведя» из пушек. Маленьких, тоненьких, коротеньких – но пушек. Аркадию Юрьевичу явно приходилось несладко.

В очередной раз высунувшись из окопа, я увидел, насколько близко подобрался противник. Он был уже почти рядом; «красным» оставался финальный рывок. Наша неприцельная стрельба была совершенно не в состоянии их остановить.

Грохот моторов бронемашин, холодящий звук надвигающихся гусениц, явная дрожь земли от веса бронированных монстров (они уже не казались мне маленькими) – всё вместе сводило с ума. Уже и я сам чувствовал, как остатки мужества покидают душу. И тут над окопами послышался голос капитана. В начале, я даже не понял его, но затем слова командира подхватили остальные «дрозды»:

Смелей, Дроздовцы удалые!

Вперёд без страху! С нами Бог! С нами Бог!

Поможет нам, как в дни былые

Чудесной силою помог. Да, сам Бог!

Мне сразу вспомнилось плавание, наша учёба, лицо мамы… И её слова, с которыми она меня напутствовала. «Вперёд, без страху! С нами Бог!» – я не пою, я только шепчу.

– Бойцы! – кричу басом, добавляя в голос сколько возможно металла.

– Гранатами! – тянусь за одной, что стоит на выемке. Остальные следуют моему примеру. – Огонь!

Гранаты летят по всему периметру траншей. «Красные», совсем уже было обнаглевшие под прикрытием танков, как раз попытались броситься вперёд, в штыки. Но наша атака эту затею сорвала.

Только танки никуда не делись. Они не стали двигаться вперёд без пехоты, поливая траншеи пулемётным огнём, иногда стреляя из пушек. Это какой-то кошмар.

И вот он, момент истины: республиканцы, бешено крича, бросаются вперёд. В последний момент мы успеваем высунуться из траншей и дать залп в упор. Но противникам оставались считанные метры, которые они преодолели уже по инерции.

Одно мгновение, и слева от меня в окоп спрыгивает первый враг. С разворота бью прикладом в челюсть. Валится, как подкошенное дерево – готов. Следующий прыгает прямо на меня, буквально прибив ногами к стенке. Его бьёт штыком в бок один из моих испанцев, и тут же гибнет от выстрела в голову.

Выхватив наган, снимаю стрелка. Боль в груди дикая, подняться сразу не удаётся. Лёжа на земле, стреляю в очередного противника, пытающегося поразить в спину одного из моих бойцов.

Истеричный крик – слева на меня бежит «красный», держа в руках винтовку с примкнутым штыком. Две пули в грудь останавливают его бег.

Ещё один республиканец с русской мосинкой в руках, умело обезоружил противника и мощным ударом насадил его на штык. Он успел развернуться ко мне лицом, но и только: стреляя с земли из нагана, я переламываю бой в пользу обороняющихся. Двое сцепились на дне траншеи, пытаясь задушить друг друга. В этот момент слева из окопа выныривает очередной «красный», вскидывает винтовку – и снова самозарядный «наган» в моих руках срабатывает быстрее врага.