Выбор чести

Момент для контратаки был вообще-то удачным. Противник потерял свой напор, и именно в этот момент франкисты ударили, без потерь добежав до врага. Я не мог разобрать всех подробностей схватки, видел только бешеное мелькание штыков и прикладов, падающих людей. Один республиканец поднялся, пытаясь прицелиться, вскинул винтовку, но его противник, будто на лету преодолев разделяющее их пространство, страшным ударом штыка пробил тело врага насквозь. Ствол винтовки вылез из спины стрелка. Двое испанцев выронили оружие и сцепились в рукопашной схватке, мутузя друг друга кулаками. Они свалились под ноги сражающихся, и больше я их не видел. Атлетически сложенный боец с нашей стороны размахивал прикладом винтовки как дубиной, ударом в голову сбивая противника.

Атака наших соратников была столь яростной, что республиканцы поначалу попятились, подались назад. Но чей-то властный и грозный крик остановил начинающееся бегство. Построив отступивших бойцов, командир встретил пытавшихся развить успех фалангистов залпом в упор. Затем они стали бросать гранаты, взрывающиеся посреди порядков франкистов. А за спинами своих штабс-капитан никак не мог открыть убийственный пулемётный огонь, который ещё мог подарить нам скорую победу.

Тщетно. Противников было больше. Теперь уже они, организовавшись, вновь ударили, а наши союзники, растеряв весь боевой задор, попятились назад. Кто-то побежал; впрочем, их бегство кончалось в окопах, что было не так уж и плохо.

Но враги наседали. На нашем участке они уже не пытались вставать в полный рост. Нет. Залегли, открыли довольно организованный, а потому плотный огонь с близкого расстояния, который никак не позволял «медведю» вновь установить машингвер на сошки и хорошенько вдарить. А под прикрытием стрелков к нашему окопу поползли бойцы с гранатами.

И вот он, мой черёд вступить в бой. Опытные «дрозды» понимали, что наша выдвинутая вперёд позиция будет атакована, как только враг сумеет достаточно приблизиться. Мне как бойцу прикрытия, оставили половинный запас немецких гранат. У них были длинные деревянные ручки, что делало оружие довольно удобным для метания. Вот я и начал применять их по назначению, старательно раскручивая трясущимися от возбуждения руками крышки и вырывая фарфоровые шарики перед броском. Однако, взрывы моих гранат раздавались через довольно долгий промежуток времени. Как я понимаю, некоторые испанцы умудрялись отбросить от себя гранату. Одна прилетела прямо к нам, но, Слава Богу, не попала непосредственно в окоп. Зато другие полетели точнее – противники использовали уже свой боезапас, имея возможность прицелиться. Такими темпами кто-то скоро попадёт точно.

В этот момент штабс-капитан взял в свои руки и немецкие «ручные бомбы» (старое название) и управление боем.

– Юнкер, понимаю возбуждение боя, но будьте мужественны, вы же сын офицера! Ну что вы трясётесь как банный лист? Вот так вот, аккуратно, не спеша, раскручиваем колпачок, а то вы излишне суетитесь и производите операцию медленнее (это правда, я действительно в спешке срывал резьбу, приходилось отложить гранату или дольше провозиться с колпачком). Подождите, не рвите шарик. Послушайте. Как сорвёте, считаете до трёх, а потом уже бросаете. Я засёк время горения запала, оно не меньше пяти секунд.

Это похоже на злую шутку. А если граната с браком, если она взорвётся в руках?! Я посмотрел на неё так, будто впервые вижу, будто в моих руках ожившая змея.

Поймав мой взгляд, штабс-капитан лишь усмехнулся, и сорвав шарик, выждал 4 (!) секунды, а уж затем точно метнул её к встающему на ноги испанцу. Граната взорвалась в воздухе, накрыв осколками не только неудачливого гранатомётчика, но и несколько метров пространства вокруг, зацепив ещё одного противника.

Вокруг нас рвались бомбы, а «медведь» будто считая себя неуязвимым, преспокойно высовывался наружу и метал очередной «снаряд». В этот момент во мне родилась какая-то весёлая злость. Такое бывало, когда я лез в схватку со сложным противником, точно зная, что пересилю его, несмотря ни на что. Усмехнувшись нахлынувшим чувствам, аккуратно свинтил крышку, дёрнул шарик, на три высунулся из окопа и на четыре бросил гранату к ползущему врагу. Крик боли сквозь разрыв подтвердил точность попадания.

Метая вдвоём гранаты, мы с Аркадием Юрьевичем сумели отогнать противников, пытающихся взорвать нас. Правда, в один момент три человека в едином порыве устремились к окопу бегом. Я сплоховал, бросив свою М-24 как попало, не выждав времени. Но сухо треснул маузер где-то справа, в траншеях, и замахнувшийся уже испанец упал как подкошенный; его граната взорвалась рядом с ним. Владислав Михайлович помог! Ещё одного «накрыл» удачным броском «медведь». А вот третий сумел-таки забросить гранату в окоп. Он также стал добычей снайпера; его же «ручная бомба» не взорвалась. Оказалось, что смелый испанец впопыхах не привёл оружие в боевое положение. Нам повезло. Но от этого везения по коже пошёл мороз.

Последние немецкие гранаты, так удобно метавшиеся за счёт длинной ручки, полетели к тем, кто не давал штабс-капитану достать пулемёт. Несколько сбив азарт республиканских стрелков, «медведь» всё же исхитрился достать машингвер и от души приложился по противникам.

«Гранатомётная схватка» на деле заняла не более трёх минут. Но за это время я основательно выпал из общего боя, и полную картину происходящего увидел только сейчас.

Остатки роты франкистов сумели всё же отступить на исходные позиции. Укрывшись в окопах, они, наконец, открыли организованный огонь. Но республиканцы подобрались довольно близко, метров на пятьдесят. Стрельба с обеих сторон велась практически в упор и была одинаково смертельна – неглубокие окопы на таком расстоянии плохо защищали. Кроме того, республиканцев было больше. Им остался финальный бросок, и тогда их преимущество в численности станет решающим.

И вот он, крик человека, сумевшего остановить «красных», когда те уже готовы были бежать. Вот он, высокий и крепкий мужчина, неистово бросается вперёд, а за ним поднимается с диким победным криком вся цепь.

И в то же мгновение знакомый треск маузера справа. Командир «красных» падает вперёд, будто силясь продолжить свой бег. Одновременно с этим, по поднявшимся в атаку испанцам открывает убийственный фланкирующий огонь «медведь». Один пулемёт – это не так много, но у нас позиция с идеальным обстрелом. Убийственно-точная стрельба штабс-капитана находит всё новые цели.