Страница 109 из 424
Я с собой, правда, прихватил ещё наган. Да, удивительно, но револьвер прошёл со мной сквозь все заварушки. Он был в моей одежде, когда меня доставили в госпиталь, и мне его вернули при переводе. После я уже с ним не расставался. Правда, в барабане оставалось всего четыре патрона, и обновить боезапас возможности пока не представлялось. Но даже эти четыре патрона могли спасти жизнь.
В последние секунды перед началом движения меня всего уже трясло. Это была даже не атака, а сумасшедшая вылазка, решение о которой принималось по наитию, в духе смельчаков «дроздовцев». Вот только реальных шансов спастись при обнаружении было совсем немного, а среди трупов наверняка сейчас бродят баскские трофейщики. Кроме того, впереди основных позиций должно быть выставлено боевое охранение. Понимая всю авантюрность плана, которого и планом-то не назовёшь (даже место, где погиб наш пулемётчик, я узнал только приблизительно), я мучился тревожными мыслями. Ощущение ближней беды всё сильней заполняло сознание.
Но, наконец, мы покинули позиции и ползком двинулись вперёд. Кромешная тьма ещё не наступила, а потому приходилось соблюдать предельную осторожность. Но и ждать глубокой ночи мы не могли; расчёт строился на то, что мы опередим трофейщиков противника.
Ползти пришлось долго. Тем не менее, сильнейшее напряжение и волнение не отпускали и не позволяли «заскучать». Зато страх отступил, когда началась активная фаза задания; сосредоточенное движение отгоняло дурные мысли.
И вот, когда покров ночи уже укрыл землю, мы выбрались (показалось, что прошла вечность) к месту, где наше подразделение накрыло шрапнелью. Тут-то и сказался главный просчёт авантюры: в кромешной тьме приходилось искать наощупь. Нам пришлось разделиться.
Ползая в одиночку среди тел погибших, я испытал уже не страх собственной смерти, а какой-то паранормальный ужас. Казалось, что я нахожусь на огромном кладбище, где не осталось никаких живых людей; более того, мёртвые представлялись ожившей нежитью. Будто очередное тело, которого я касался, вдруг вздрогнет, а застывшие глаза мертвяка уставятся на меня, зовя за собой. А ведь тела ещё приходилось трогать и осматривать… В какой-то момент я сломался и не смог дальше продолжать поиск.
Крик ночной птицы, который мы определили как условный сигнал, пронзил не только тишину ночи, но и моё сознание. Оцепенение будто сорвало; я очнулся, вспомнил, с какой целью оказался здесь, и двинулся на звук.
Повезло Карлосу. Он нашёл тело пулемётчика, которого лично знал. Павший наваррец невольно закрыл телом оружие от осколков, и массивный немецкий машингвер достался нам в целости. Судя по весу и конструкции, это была ещё более допотопная модель ручного пулемёта, чем та, которая досталась в своё время штабс-капитану. Учитывая массу не менее чем в восемнадцать килограмм, нам пришлось отказаться от варианта, где мы могли бы отползти обратно или транспортировать машингвер по одному.
После короткого обсуждения было принято следующее решение: пулемёт несут наваррцы, я же прикрываю, находясь в пятнадцати метрах позади.
Мы уже практически вышли из той зоны, где тела наших павших густо усеяли землю. И в тот момент, когда я готов был облегчённо вздохнуть, из темноты раздался приглушённый окрик:
– Рамон?!
Трофейщики! Баск был явно не один, но он принял меня за другого. Я, сделав вид, что закашлялся, приглушённо ответил:
– Да! Проклятье… кха-кха…
Баск приблизился, очертания его фигуры проступили сквозь темноту. Видимо, меня тоже можно было несложно рассмотреть, потому что секунду спустя он молча бросился вперёд со штыком наперевес.
Я заученно парировал укол ударом ствола сверху-вправо, обратным движением нанося мощный удар прикладом в голову. Точнее, пытаясь нанести – баск увернулся, а в следующее мгновение ложе приклада противника сокрушительно врезалось в мою голову.
Он не стрелял, понимая, что я также не один, и не желая раскрыть себя раньше времени. Но и мои ребята не успели отойти достаточно далеко: Карлос попытался прийти на помощь, бросившись в штыковую. Враг, не успевая парировать атаку, выстрелил. Наваррец упал, как подломленный, но в тот же миг я с земли достал горца длинным выпадом, проколов штыком живот.
Звук выстрела разрушил ночную тишину, в окопах басков тут же подняли тревогу, кто-то открыл огонь, разрастающийся в яростную пальбу по всему фронту. Ко мне попытался подбежать Фабрисио, но по бегущей фигуре сдвоенным залпом ударило два выстрела откуда-то слева: опомнились товарищи первого трофейщика.
Второй наваррец также упал и больше не пытался подняться. В ночи тяжело попасть, но пуля, как известно, дура. Она поражает цель, когда хочет. Яростно сжимая зубы, я достал наган и укрылся за телом поверженного противника. Здесь я собрался принять свой последний бой. Но баски направились не ко мне, а к телу Фабрисио. Очевидно, они отвлеклись на выстрел, и увидели только бегущего наваррца. Теперь же хотели узнать, кого сразили. Это было их последней ошибкой. Из нагана, с десяти шагов, я точно вложил всеми четырьмя патронами.
Как бы я ни спешил, я проверил тела и Фабрисио, и Карлоса. Но наваррцы не дышали. Понимая, что оставаться больше нельзя, я подхватил тяжеленный пулемёт и изо всех сил устремился к своим позициям.
* * *
Несмотря на то, что я потерял товарищей, встретили меня как героя. Задание было рискованным, это правда, и оно так или иначе увенчалось успехом. Наваррцы слышали стрельбу, поняли, что произошёл бой. Более того: очевидно, баски предположили, что началась атака. В ночную тьму на удачу ударил пулемёт, силясь остановить вражескую пехоту, но её не было! Зато пульсирующие в ночи очереди оказались отличным ориентиром для дежуривших артиллеристов, которые ударили по вспышкам. Теперь позиции противника остались совсем без пулемётов.
Одно это уже было успехом. Но ведь и свой пулемёт я сумел вернуть. Так что, найдя двух помощников, тщательно почистив и смазав оружие, я вновь сформировал расчёт. Мне также выделили двух бойцов прикрытия, и теперь я стал командиром «la patrulla» – минимальной единицы терции, состоявшей из пяти человек. Про себя, правда, я именовал свой отряд отделением.
С рассветом вдарила артиллерия (плохая погода не дала развернуться авиации). Затем мы пошли в атаку. Двигались группами, прикрывая друг друга. Ответный огонь был совсем жиденький, но люди не вставали, предполагая очередной подвох.