Израиль

Сандра посмотрела на время – почти десять вечера. Дуглас еще пару часов назад написал ей, что забрал Дженни домой, и они вместе ждут ее с огромным нетерпением.

Дженни… Ее малышка. Больше всего Сандру заботила именно она. Как Дженни воспримет новость о разводе родителей? Как отнесется к Кристиану? Сумеет ли он найти к ней подход? Сумеет – Сандра ни капельки в этом не сомневалась. Кристиан – тот мужчина, на которого можно положиться. Его рвение переехать в Нью-Йорк вызывало улыбку, хотя ему на самом деле придется это сделать, ведь в планы Сандры не входило разлучать Дженни с отцом. Это будет нечестно по отношению к дочери.

Мысли крутились в голове, не давая покоя ни на секунду, вплоть до того момента, как она поднялась домой и переступила порог. Квартира встретила ее угрюмой тишиной. Она поставила сумку на пол и прошла в детскую, желая скорее поцеловать дочурку, но кровать Дженни оказалась пуста.

Зайдя в спальню, Сандра увидела милейшую картину: ее любимая доченька спала на руке Дугласа, а на его груди лежала книга со сказками. Сандра затруднялась вспомнить, читал ли Дуглас ей сказки когда-нибудь раньше.

Стараясь не шуметь, Сандра зашла в ванную, собираясь освежиться после долгой дороги. Она успела только расстегнуть спортивную кофту, когда дверь резко распахнулась. На пороге стоял Дуглас. По его серьезному выражению лица сложно было судить о настроении, но что-то подсказывало Сандре, что ничего хорошего ей не сулило.

– Привет, – пробормотала она, готовясь не дать мужу ее поцеловать. Но он и не собирался. Как оказалось…

– Привет. Торопишься смыть с себя чужой запах? – процедил он. На его скулах заходили желваки.

«Он знает?»

Осознание неминуемого разоблачения ударной волной прокатилось по телу, оставляя неприятную дрожь в коленях.

– Да, пять часов полета дают о себе знать. Не мог бы ты выйти? – Сандра попыталась держать лицо, чтобы понять, блефовал ли Дуглас или ему что-то на самом деле известно.

Дуглас не ответил. Он молча подхватил Сандру под локоть и потащил в сторону кухни.

«Он узнал».

– Мне больно, Дуглас! – прошипела она, боясь разбудить Дженни.

– Да? Тебе больно?! – Глаза Дугласа стали настолько темными, словно в них налили чернила. – Кто он?

– Я не понимаю тебя! – Ее голос дрогнул, уверенность стремительно улетучивалась.

– Я звонил твоей матери! Никакой тети в Финиксе нет!

От удивления у Сандры приоткрылся рот. Теперь отрицать бесполезно. Меньше всего на свете она могла предположить, что муж позвонит ее матери. Это казалось почти таким же невозможным, как поймать луну в реке.

Кассандра хватала ртом воздух, не понимая, что следовало сказать, а Дуглас продолжил:

– Давно ты наставляешь мне рога? В апреле ты летала в Атланту. К нему? Теперь Лас-Вегас. В казино ходили? А ты лицемерка, Сандра. Так самозабвенно вешала мне лапшу о бедной тете со сломанной рукой. Или ногой? – слова Дугласа били наотмашь.

– Ты следил?!

– На тебя смотреть противно!

Ощущая себя на краю пропасти, когда под ногами медленно крошатся камни, Сандра не могла понять, как правильнее поступить: прыгнуть вниз или отступить назад. Ночь – не самое подходящее время для выяснения отношений, но раз Дуглас сам завел этот разговор, значит, нужно прыгать в пропасть и будь что будет.

Набрав полную грудь воздуха, она выпалила на одном дыхании:

– Не смотри, раз противно! Давай разведемся! Наш брак давно превратился в фарс! Как ты любишь выражаться – формальность! Я не хочу жить с тобой! Я. Тебя. Не. Люблю! – процедила Сандра, делая ударение на каждом слове.

– Как забавно… А его, значит, любишь?

– Люблю! По-настоящему люблю! Он самый лучший мужчина на свете! Он нежен в постели! Не то что ты – только берешь, не давая взамен. С ним я почувствовала себя настоящей женщиной. Любимой женщиной. Желанной.

Глаза Дугласа налились кровью, он нависал над ней грозовой тучей. Как в замедленной съемке, Сандра смотрела на руку мужа, сжимающуюся в кулак. Он отвел ее назад, замахиваясь. Сандра зажмурилась, все ее тело сжалось в тугую пружину в ожидании удара.

Она могла бы закричать, оттолкнуть его, закрыться ладонями, но ее сковал ледяной ужас – кадры из прошлого так живо встали перед ней, в которых отец избивал маму, а маленькая Сандра задыхалась от страха, глядя на ужаснейшее зрелище. Пока все девочки ее возраста верили в чудовище под кроватью, Сандра часто видела его воочию.

Рядом с ухом раздался глухой звук, и Сандра открыла глаза. От удара в стену на костяшках Дугласа проступили капли крови. Он отошел на шаг и смотрел так, будто ожидал слов благодарности за пощаду.

Да, он не ударил ее, но разве это имело значение? Он. Хотел. Ударить. Те крошечные остатки уважения к мужу, что тлели в ее сердце, рассыпались в прах. Их брак окончательно умер.

– Какая же ты дрянь, Сандра. Думал, упадешь на колени, вымаливая прощение, а ты захотела развестись. Значит, так! Никакого развода не будет. Моей карьере это только навредит, – уже спокойнее проговорил он.

– Что?! – Сандре показалось, что она ослышалась. Она ожидала чего угодно, даже приказа выметаться из квартиры прямо сейчас, но не этого.

– Именно так! – подтвердил он.

– Нет!

Злость поднималась в ней вулканической лавой. Она не сдастся, обратного пути нет! Сандра мотала головой, пока следующие слова Дугласа не нанесли удар под дых:

– Тогда ты больше никогда не увидишь Дженни. У меня достаточно связей, чтобы оставить тебя на улице. Без цента. И без ребенка.

Сандра смотрела на мужчину перед собой и не узнавала. С кем она жила все эти годы? С незнакомцем? Жаль, что желание развестись не появилось гораздо раньше.

– Ты не сможешь! Давно не читал законы?

– Смогу! Можешь не сомневаться! С законами я достаточно хорошо знаком, чтобы знать, как это сделать. Ты не работаешь, у тебя любовник, ты обманула меня, уехала, бросила ребенка.

– Ты постоянно бросаешь нас ради работы!

– Согласись, между «бросать ради работы» и «измена» – огромная пропасть, милая. А еще есть миллион способов, как доказать, что ты психически невменяема. И поверь, я выясню, с кем ты спишь, и ему придется в миллиард раз хуже. – Дуглас больше не кричал, но каждое его слово сочилось смертельным ядом, отравляющим Сандру. Она понимала, что проигрывала, на глаза наворачивались слезы отчаяния.

Внезапно со стороны двери послышался голос Дженни.