Израиль

Поднявшись из-за стола, она устремилась к выходу. Кристиан смотрел ей вслед, понимая, что все испортил. Он подкрадывался к ней, как к птице на ветке, но своим импульсивным порывом спугнул ее – вряд ли Сандра продолжит общаться, но тогда он ничего не терял.

Сорвавшись с места, он с отчаянием бросился за ней, выскочил из кофейни и, догнав, ухватился за руку, разворачивая к себе.

– Постой, Сандра.

В голубых глазах стояли слезы.

– Ты плачешь? – ошеломленно спросил он.

– Нет, просто реакция на яркий свет, – отмахнулась она. – В кафе очень тусклое освещение. Зачем мне плакать?

Кристиан кивнул.

– Верно, не за чем.

– Кристиан, мне нужно идти, – Сандра опустила взгляд на его ладонь, все еще сжимающую ее локоть.

Кристиан тут же убрал руку, словно обжегся.

– Помнишь, я говорил о Хавасу? Водопад в Большом Каньоне.

– Да, конечно.

– Поедешь со мной? Там будет моя команда. Просто путешествие. В сентябре самое удачное время для поездки: уже нет жары и почти не будет туристов, – на одном дыхании проговорил он, боясь не успеть.

– Я не могу, Кристиан!

– Почему? – Его голос дрогнул, но лишь на миг. – У тебя нет чувств ко мне, значит, волноваться не о чем. Познакомишься с моей командой.

Она подняла на него глаза, в них пряталось что-то неуловимое: то ли страх, то ли просто отражение его собственной тоски.

– У меня Дженни, муж, лекции. Что я скажу?

– Дженнифер может поехать с нами. Так и скажешь мужу, что вы в составе экскурсионной группы. Можно обойтись без обмана. Всего четыре дня.

Взгляд Сандры в смятении бегал по лицу Кристиана.

– Ты сама говорила, что хочешь. Тебя ждет океан впечатлений! Ты только представь, как будешь рисовать – не по фото, а вживую. Как раньше…

Кристиан видел, как заблестели глаза Сандры – она хотела. Несомненно. Только не решалась.

– Я подумаю, – пообещала Кассандра.

– Подумай.

Она не просто уходила от него, она убегала, а он смотрел ей вслед и шептал:

– Решайся, Сандра, решайся.

Кристиан мечтал о Сандре днем и ночью, даже во снах. Ее дружбы ничтожно мало, он желал Сандру, как измученный путник жаждал воды, но не просто страсти – он хотел быть единственным мужчиной в ее жизни. Да, Кристиан безумно ее ревновал. Возможно, именно жгучая ревность вынудила его сорваться в Нью-Йорк. Она съедала его изнутри, лишала рассудка, ранила душу. Воображаемые картины сводили с ума, заставляли ненавидеть себя и задыхаться от страданий.

Если бы она только захотела стать его женой… Он делал бы все для ее счастья, стал бы хорошим вторым отцом для ее чудесной дочки, окружил бы их заботой и любовью, показал бы, что семья может быть свободой, а не клеткой. Если бы…