Страница 25 из 93
Глава седьмая
Иван
До захода солнца Иван с Пузиком к воротам успели, но пускать в город их почему-то не торопились. Стражников – высоких, статных, с длинными алебардами в руках и луками за спинами было двое. И оба смотрели на непрошенных гостей подозрительно.
— Опять ты? – недружелюбно спросил один из них у мудреца. Вопрос был откровенно риторическим, но Пузик на него ответил:
— Да, я. Опять. Но не только! – поднял он палец, а потом добавил к нему еще один: – Я важного человека к магам веду.
— А где магическая печать? – спросил второй стражник.
— Не, ну вам лишь бы придраться! – хлопнул себя по бедрам Пузик. – Маги еще не знают про него, откуда печать-то?
— Тогда пусть платит. А тебя вообще не пустим.
— Почему это? – взвился мудрец.
— Босиком нельзя. Это тебе город, а не хлев.
Иван подумал, что логика в словах стражника хромает. Идти босиком в хлев, пожалуй, чревато бо́льшими неудобствами, чем в город. Но он, разумеется, промолчал. И потянул за рукав старца:
— Отойдем на минутку..
Пузик неохотно проследовал за Иваном. Когда они отдалились от ворот достаточно далеко, чтобы их не услышали, мудрец буркнул:
— Ну?
— Это я у тебя должен спрашивать: ну? – насупился Ваня. – И что нам теперь делать? Даже если они возьмут в качестве платы этот обломок.. – достал он из кармана джинсов кусок смартфона, но Пузик с испугом его перебил:
— Нет-нет-нет! В дудку подуть! Что ты?! А с магом чем расплатимся?
— К магу еще как-то нужно попасть.. Да, а что там с обувью? Ты не можешь себе какие-нибудь башмаки наколдовать, что ли?
— Наколдовать? – посмотрел Пузик так, будто Иван сказал непристойность. – Я что, колдун? Я мудрец!
— Ну тогда придумай что-нибудь мудрое.
— «Придумай»! – возмутился старец. – Ты думаешь, это так просто?! Я ведь не какой-то там безусый придумщик – я уже сто сорок лет мудрецом считаюсь!
— Считаешься? – прищурился Ваня. – Или являешься?
— Да как ты.. – задохнулся Пузик. – Да как тебе..
— И не сто сорок, а сто тридцать восемь, сам говорил.
— С половиной! – затряс поднятым пальцем мудрец.
— Значит так, – взглянул на опускающееся солнце Иван. – Или ты что-то срочно сейчас мудришь, или говоришь мне, чтобы я провалился. Постой-ка.. А сам я себе это могу сказать? А ну-ка..
— Не-е-ет!!! – завопил старец. – Это опасно!!! Сейчас, сейчас, я уже думаю.. О! Уже придумал!
Пузик уселся прямо в дорожную пыль и сучковатым посохом надорвал чуть выше колен мешковатую ткань своего рубища. Затем он оторвал снизу полосу ткани, разделил ее на две части и обмотал ими ступни. Получились эдакие неказистые серые чуни. И у старца теперь стали двухцветными ноги: внизу, сразу над чунями, как и были – темно-коричневые, а выше – до неровного края рубища – почти молочно белые. Заметив это, Пузик стыдливо заохал, подцепил в пригоршни дорожной пыли и стал растирать ею ноги. Но единого, однородного цвета они так и не приобрели, стали лишь откровенно грязными.
— Ладно, идем, – угрюмо буркнул мудрец. – Зато я теперь не бос, в дудку им дуть!
— А я? – нахмурился Иван. – Я-то чем буду расплачиваться?
— Вон у тебя обувка какая красивая, – с явной завистью посмотрел на Ванины кроссовки Пузик. – Ею и расплатись.
— Я не хочу расплачиваться моими кроссовками, – процедил Иван. – Это раз. А два – это то, что ты не мудрец, а тупица.
— Что?.. – вздрогнув, замер старец. – Как же так? Ведь мы с тобой.. Ведь я тебе..
— Ага, – начал откровенно выходить из себя Иван. – Ты ко мне как к сыну; все для меня, все ради моего счастья! А я – скотина неблагодарная. Ты еще заплачь.
— Но ведь разве не так? – очень тихим, дребезжащим голосом проговорил Пузик.
— Не так! И нечего прикидываться мудрецом. Даже не мудрец, а мало-мальски соображающий человек понял бы, что расплатись я обувью – меня не пропустят, потому что я босиком. Я не мудрец, но я и не глупец. А вот ты, похоже, точно жулик. Не зря тебя пускать не хотят.
— Я жулик? – ахнул старец. – Я?! – Он больше не строил из себя невинную обиженную овечку. Похоже, на сей раз он реально обиделся. – А ну, иди за мной! Сейчас ты увидишь, какой я жулик! Ты ж сейчас как в дудку дунул! Ты же потом сам у меня прощение будешь вымаливать!
Пузик зашагал к воротам столь решительно, что Иван грешным делом подумал было: не начнет ли разгневанный старец дубасить стражников своей суковатой палкой. Но мудрец, подойдя к сомкнувшим перед ним алебарды привратникам, полез за пазуху рубища, выудил оттуда некий весьма пузатый мешочек и, развязав его, достал две блеснувших желтым монеты.
— Этого хватит? – с вызовом спросил он у стражников. Те, переглянувшись, активно закивали и убрали с пути алебарды. – Где ты там? – обернулся к Ивану Пузик. – Столбняк напал? А ну, догоняй, бесстыжая личность!
Иван едва не задохнулся от возмущения. Это он-то бесстыжая личность?! А может, как раз гордо вышагивающий впереди мудрец-шельмец является таковой?.. Прикидывался голью перекатной, а у самого за пазухой золотишко припрятано! И ему при этом вроде как ни поесть, ни заночевать не на что. На тебя, мол, Ваня, вся надежда!.. Не подвело нехорошее предчувствие, не зря он ждал от этого старца чего-то подобного! Кроссовки, между прочим, тот и в самом деле вспомнил, пусть и не для себя.. Но то, что ведет он его в этот чудо-город не просто так, и уж точно не по доброте душевной – это и к бабке не ходи!
Тут Иван вспомнил свой поход к потомственной ведьме, с которого, собственно, все и началось, и ему стало совсем тревожно. Он догнал Пузика и взялся ему за плечо:
— Постой! Надо поговорить.
— Что, совесть взыграла? Прощения станешь просить?
— Как бы ты у меня не запросил! – рыкнул Иван. – А ну, говори, зачем я тебе нужен!
— Ну ты и дунул! – замотал головой старец. – Зачем ты мне нужен? А может, наоборот? Или тебе солнышком голову напекло? Так вроде на печет уже, сядет скоро.
— Не-е-ет, – едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть хитреца-мудреца как грушу, выдохнул Иван. – Ты меня доста-ал.. Чтоб мне провалиться!
Лишь в самое последнее мгновение он понял, что натворил. Но было уже поздно, свет для него померк. Но как и в первый раз – ненадолго. Правда, теперь вокруг не было так ярко и красочно, как раньше. Скорее наоборот – вокруг стало серо и мрачно. И где-то вдали слышался вой.
Ола
— Вставайте, вставайте! Солнце взошло! – услышала я и проснулась.