Страница 47 из 72
В любом случае, Франсуа наконец расслабился и смог сосредоточиться на способности. Открывать новые грани способности — всегда очень сложно. Даже если ты на все сто процентов уверен в их существовании. Я и сам пока ещё не брался за некоторые аспекты собственных способностей, потому что для этого не было времени. Но у меня хотя бы имелся опыт. Лебуа такое делал впервые.
Учитывая это, вышло у него быстро. Всего пятнадцать минут и Франсуа научился различать мелкие пятна остаточного меноса. Как я и думал, его текущего ранга оказалось достаточно — канадец оказался почти идеальным следопытом.
Загрузившись в польский В-3 «Сокол», мы покружили на низкой высоте вокруг базы. Ровно до того момента, как Лебуа ткнул пальцем вниз, заявив, что обнаружил след.
Все остальные, включая меня, ничего не видели и при всём желании увидеть не могли. Поэтому воздушная машина мчала над землёй следуя исключительно указаниям Франсуа.
Зато с предположением о том, что разрозненные пятна меноса при виде сверху и на хорошей скорости, будут образовывать непрерывную дорожку, я не ошибся — за всё время полёта, проблем с ориентированием у канадца не появилось. Трудности возникли только после того, как мы добрались до Варшавы и связаны были в основном с плотностью застройки.
Однако мы всё равно пролетели по следу, под аккомпанемент голоса Тадеуша, который был слышен в наушниках. Поручик описывал наш маршрут коллегам, чтобы те отправили по нему наземные группы.
Когда мы вместо того, чтобы отправиться к аэропорту, развернулись и помчали в обратном направлении, парень кажется изрядно удивился. Как и я сам. Ради чего этот Анджей заезжал в польскую столицу?
Спустя двадцать минут полёта, пришло известие от варшавской полиции — обнаружили машину, в которой был труп таксиста. Как водится — со взорванным затылком.
Версия о том, что беглец хотел незаметно сменить машину и укрыть старую, могла показаться кому-то очевидной. Но ради такой простой задачи не катят в обратную сторону от своей настоящей цели. Нет. Гловацкий заезжал в столицу совсем не за этим.
Озвучивать это вслух не хотелось — наушники были подключены к единой сети. Экипаж и так слушал все наши переговоры, наверняка ужасаясь тому, сколько документов придётся подписать по окончанию полёта. Использовать же менос было чревато — я легко мог случайно повредить электронику. Рядом и так работало поле обеспечивающее перевод.
Поэтому просто написал. Всего два слова на английском. «Чиновники» и «заражение».
Полноценно докладывать о ситуации голосом поручик тоже не стал. Ограничился тем, что продиктовал своему собеседнику длинный буквенно-цифровый код, после чего вытащил из кармана устройство, похожее на допотопный смартфон и принялся набирать текст.
— Ядерная война?
Оглянувшийся на него штурман, заметив аппарат, решил пошутить. Но стоило Тадеушу поднять на него взгляд, сам переменился в лице. Подался в нашу сторону.
— Взаправду? Кто по кому бьёт? У меня жена с детьми в Гданьске…
— Нет никакой ядерной войны. И не будет, — успокоил я его. — Если вовремя догоним этого типа, может и обычной получится избежать.
Последние слова были чистой импровизацией, но польский экипаж кажется проникся. Если до того армейцы относились к происходящему, как к забавам спецслужб, которым нечего делать, теперь лица военных напоминали легионеров, идущих в бой против орды варваров и готовых умереть. Даже скорости, кажется прибавили. Хотя мы и так неслись во весь опор.
Когда стало окончательно понятно направление движения Анджея, я попросил Тадеуша связаться с его немецкими коллегами.
— Следы становятся свежее, шеф. Он был тут недавно.
Было бы неплохо знать, насколько недавно. Но подобного требовать от Лебуа было рановато — он впервые использовал свою способность в таком формате. Справа шевельнулся Пётр, который всё это время смотрел в иллюминатор.
— Какой план действий на случай, если мы его настигнем?
Действительно. Вот такой я великий стратег — всё сообразил, а объяснить своим людям алгоритм поведения при контакте, не сообразил.
— Мы с Франсуа идём первыми. Вы с Василиной в тылу и прикрываете спину.
На лице парня промелькнуло выражение напоминающее обиду. Однако хватило ума не спорить и не выпячивать грудь. Пока его единственной способностью было испарение воды. Причём исключительно за пределами живых организмов. Взять и высушить противника он не мог.
В перспективе это могло стать мощным оружием. Но для такого требовалось тренироваться и познавать новые грани способности. А ещё — развиваться в качестве Защитника. Чем выше твой ранг, тем эффективнее и мощнее становятся способность.
Границу мы пересекли даже не заметив — поручика вывели на прямой контакт с немцами и он перешёл на английский, так что я всё прекрасно понимал. В том числе расслышал, как нам дали добро на пролёт в воздушном пространстве Германии.
Не уверен, насколько глубоко проинформировали их оперативную команду, но голос их представителя тоже казался чрезвычайно напряжёнными. А потом прозвучала фраза о том, что цель обнаружена в аэропорту. Приобрёл билет под чужим именем и ожидает посадки.
Для подстраховки они открыли Сковски доступ к камерам наблюдения. Которые показали того самого лысого жирдяя, который ужасно потел и постоянно вытирался бумажными салфетками. Кажется даже не обращая внимания, что вокруг образовалось кольцо пустоты, диаметром метров в пять.
— Как быть? Там полно людей. Эвакуацию мы начать не можем.
В голове тут же засияла циничная мысль, что самый простой способ убить Защитника — тот самый, который использовали против моих людей. Дождаться, пока сядет в самолёт, а потом сбить. Только в этот раз проконтролировать процесс падения, спалив толстяка в воздухе.
Один маленький нюанс — ради такого придётся уничтожить рейсовый борт с грудой пассажиров на борту. Не самый хороший вариант. Пытаться навязать схватку в здании аэропорта тоже опасно. Неизвестно на что он способен, а там полно людей.
Оставалось только одно решение, которое я и озвучил.
— Пусть дадут ему взлететь. И подберут бизнес-джет. Мы поднимемся следом, обгоним лайнер и будем ждать его сразу после аэропорта.