Магистр, не искрите. У меня аномалия

Глава 25. Помощь

После обеда Ник встречает нас с таким самодовольным видом, что хочется немедленно запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Он прислоняется к стене у выхода из столовой, скрещивает руки на груди и смотрит на меня с лёгкой усмешкой. Лика стоит рядом, переминается с ноги на ногу.

— Узнал, – говорит Ник без предисловий.

В его голосе – тихая гордость человека, который только что выиграл партию в шахматы у самого ректора, как минимум, или смог победить какого-то монстра из Тёмной Шинерии и даже не запыхался, как максимум.

— Что узнал? – я сжимаю лямку сумки, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Где твой магистр.

— Он не мой, – автоматически огрызаюсь я, но внутри всё замирает. – И где?

Ник оглядывается по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто. Коридор постепенно пустеет – адепты разбредаются по комнатам, кто-то спешит в библиотеку, кто-то на улицу. Закатное солнце золотит каменные плиты пола.

— Эверхарт после заседания Совета заперт в своей комнате, – шипит он. – До выяснения обстоятельств. Официально ему нездоровится, но по факту – домашний арест. Магию его, говорят, блокировали частично, чтобы не натворил дел.

— Домашний арест? – переспрашиваю я, и голос звучит глухо. – Ему, получается, даже выходить нельзя?

— Пока нет, – кивает Ник. – Совет хочет разобраться. Спейн до сих пор в лазарете, говорят, не приходит в себя. А артефакты.. ну, они пропали, и удобнее всего обвинить того, кто давно на виду.

Я сжимаю кулаки. На меня обрушивается коктейль непрошенных эмоций: злость, обида, чувство беспомощности. Как же это несправедливо. Почему Совет вешает всё на него, даже не разобравшись толком?

Или я чего-то не знаю?

Конечно, не знаю. Но я не могу поверить, что он способен на такое. Зачем ему бить по магистру Спейн? К чему ему эти проклятые, никому не нужные артефакты? Ничего не понимаю!

— Откуда ты вообще такие сведения смог добыть? – выдыхаю я, глядя на Ника с искренним изумлением.

Они с Ликой переглядываются. Подруга пожимает плечами. Она тоже в шоке от нашего друга, который вдруг превратился в настоящего шпиона. И, кстати, странно, что она не в курсе. Они ж теперь пара. И в это я, кстати, тоже до сих пор поверить не могу.

Ник хмыкает и с видом великого интригана произносит:

— Мои тайны – это мои тайны.

Мы с Ликой почти синхронно закатываем глаза. Подруга ещё и фыркает.

— Ник, – она упирает руки в бока, – мы твои лучшие друзья. Ну и не только.. В общем, прекрати строить из себя таинственного мага.

— Ладно-ладно, – он вздыхает и запускает руку в карман мантии. Через секунду в его пальцах появляется небольшая трубочка – около ладони длиной, серебристая, с едва заметными рунами по бокам. – Подслушал с помощью этого. Подарок двоюродной тётушки.

— Это.. артефакт-трубка? – я наклоняюсь, рассматривая диковинку.

Странная штуковина слабо мерцает, будто внутри у неё тлеет огонёк. Я не сильна в артефактах, но это явно не простая игрушка. Даже я чувствую, как от неё исходит магическая аура.

— Ага, усилитель звука, – поясняет Ник. – Прикладываешь к стене – и слышишь всё, что происходит за ней. Дальность – метров пятнадцать. Тётушка знала, что в академии без такого не выжить.

Лика присвистывает.

— И ты всё это время молчал?

— Тайны, – загадочно поднимает палец Ник. – Я же сказал.

— Ну-ну, – бурчу я, но мысли уже далеко. – Так. Как мне попасть к нему в комнату? Если она запечатана? Если его магию заблокировали, значит, и доступ туда..

Ник опять улыбается. Самодовольно так, что я снова подумываю о том, как стереть с него эту ухмылочку. Хотя, конечно, я не представляю, что бы делала без его помощи.

— Тебе повезло, что ты дружишь со мной, – заявляет он и засовывает руку в другой карман. – Есть у меня артефакт..

— От троюродного дяди? – перебивает Лика, и в её голосе слышится сарказм.

— Пфф, – Ник возмущённо выпрямляется. – Это семейная реликвия. Передаётся по наследству от старшего к младшему. Между прочим, очень полезная штука.

Он достаёт из кармана небольшую пластину. Она тёмная, почти чёрная, с серебряными узорами, которые переливаются при свете. Я не знаю из чего эта штуковина сделала, но от неё тоже активно фонит магией.

— Размораживатель печатей, – поясняет Ник. – Точечный. Если наложить его на защиту, она на секунду ослабнет – ровно настолько, чтобы можно было проскользнуть. Только один раз, потом артефакт разрядится. Его, конечно, можно зарядить, но потребуется очень много ресурсов.

— И ты готов потратить его на меня? – тихо спрашиваю я.

Ник смотрит на меня долго, внимательно. И я вдруг понимаю, что я бы тоже сделала для него всё, если бы он попал в передрягу. Потому что Ник и Лика для меня почти как брат и сестра, который у меня никогда не было.

Ближе них у меня никого и нет.

— Ты бы для меня сделала то же самое, – произносит он, будто читая мои мысли. – Да и потом, справедливость должна восторжествовать. А если твой магистр действительно не виноват..

— Он не мой, – снова огрызаюсь я, но в груди разливается благодарность. – Спасибо, Ник. Ты лучший.

— Ну-ну. Не твой магистр. Это мы ещё посмотрим, – усмехается Лика, и я пихаю её локтем.

— Ладно, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Идём в комнату. Нужно подготовиться.

Мы идём по коридорам академии. Тени удлиняются, в воздухе пахнет вечерней прохладой и приглушённой магией – той, что течёт в стенах, в камнях, в самой земле под ногами. Где-то вдалеке слышатся голоса, смех, шаги. Обычная жизнь. Которая идёт своим чередом, пока в башне магистра решается судьба человека.

Сердце стучит так сильно, что, кажется, его слышно на весь коридор. Внутри всё переплетается в тугой клубок: страх, надежда, волнение и.. предвкушение.

Я снова увижу его.

После вчерашнего. После того поцелуя, о котором мы так и не поговорили. После того, как он отпустил меня с Арденом, даже не попытавшись остановить. После того, как Совет обвинил его в том, чего он не совершал.

Мне нужно знать правду. Нужно понять, что происходит. Нужно.. просто увидеть его.

Потому что, кажется, я схожу с ума. И единственный, кто может меня вылечить или добить окончательно – это он.

— Эри, – Лика касается моего плеча, когда мы заходим в нашу комнату. – Ты как?

— Нормально, – говорю я, но голос дрожит. – Всё нормально.

Я подхожу к окну, смотрю в сумерки. В башне магистра горит одинокий свет. Я представляю, как он сидит там, в своей комнате, – один, без магии, без возможности выйти, без права голоса. И внутри всё сжимается от боли за него.