Моя правда

Глава 4. Натали

«Я держалась не потому, что была сильной. А потому что падать было некуда.»

Когда я наконец добралась до больницы, чувство усталости охватило меня с головой. Я мечтала просто опуститься на холодные каменные ступени, чтобы мир перестал существовать хоть на мгновение, чтобы никто не трогал, не видел и не беспокоил меня. Путь пешком занял куда больше времени, чем я ожидала, хотя я старалась ускорить шаг, как только могла. Изредка поглядывая на часы, я замечала, как время утекает сквозь пальцы. Драгоценные минуты с Ритой сокращались...

Я крепче стиснула зубы и начала подниматься по ступеням ко входу. Невезение преследовало меня еще с утра. Моя любимая пара удобной обуви предала меня в самый неподходящий момент... подошва просто пожелала удачи. Клей ничем не помог, и я вынужденно обула до одури неудобные ботинки на низком каблуке, вытащенные из захламленного шкафа, который оставался в таком состоянии со дня моего переезда.

Когда я добралась до нужного этажа, сердце сдавило тревожной тоской. Я знала, куда идти, ведь уже провела здесь два мучительных дня. После того, как это случилось, я не смогла уйти отсюда... слезы лились на белоснежные простыни ее больничной кровати… впитывая мою боль и отчаяние.

Я осторожно приоткрыла стеклянную дверь и вошла, затаив дыхание.

Рита. Моя маленькая девочка...

Она не заслуживала того ужаса, что обрушился на нее. Никто из детей не заслуживает такого. Я корила себя за все, что произошло…

Если бы я трудоустроилась на лучшей работе…

Если бы зарабатывала больше...

Если бы, если бы, если бы...

Их так много, что невозможно перестать думать. Но если бы... если бы я смогла забрать ее к себе, она бы не лежала сейчас, прикованная к больничной койке и тем аппаратам, которые теперь поддерживают ее жизнь. Падение с восьмого этажа... страшные травмы, кровоизлияние в мозг, переломы черепа и множественные ушибы. У моей Риты почти нет шансов, так сказал врач, когда она впала в кому.

Но я не хотела верить и все еще не верю. Я цепляюсь за надежду, как за спасительную соломинку, ведь она умирает последней. А моя Рита должна жить. Ей всего восемь, она еще совсем кроха, она ведь ничего еще не успела увидеть, не успела познать этот мир. Так быть не должно, не с ней.

— Привет, Ритусь, это я.

Я присела на стул рядом с кроватью и взяла ее маленькую бледную ручку в свою...

Я больше не могла плакать, кажется у меня не осталось сил... но смотреть на сестру в таком состояние было невыносимо.

Ее маленькое детское личико было все в кровопотеках и гематомах. Рита упала лицом вниз. На ее голове была белая повязка из бинта, пропитанная на макушке кровью. На ее правой руке был наложен гибс, так же как и на левой ноге. Я просто не могу даже представить какую боль испытала моя мылашка.

По словам соседей она пыталась спастись от огня на балконе, но когда пламя добралось и туда, старые перила обвалились, а Рита в след за ними...

Пожарные не успели, всего на несколько минут... всего какие то несколько минут... я все еще не могла поверить в случившееся. Просто не могла смотреть на эту маленькую беспомощную девочку и понимать что это моя сестра.

Слова врачей и их диагнозы... мне хотелось просто закрыть им рот и сказать, чтобы они даже не произносили таких слов в слух. Но когда я успокоилась, а эмоции ушли на второй план, их слова начали звенеть как далекое эхо где то внутри меня.

«

Даже если ваша сестра когда-нибудь очнется, она останется глубоким инвалидом в вегетативном состоянии...»

Как же мне хотелось бы, чтобы мои руки не потянулись тогда к телефону и лучше бы я не знала, что это означает. Но реальность жестока… моя Рита останется «

овощем

», она больше никогда не сможет ходить, не скажет ни слова и даже не возьмет в руки свои любимые карандаши. Рита так мечтала стать художником, и у нее были все шансы. Ее талант был несомненным, в художественной школе ее очень хвалили. Я записала ее в лучшую школу, ту, что могла предложить наш город, и оплачивала все, даже если это стоило немалых денег. Я верила в ее успех, была уверена, что у нее всё получится.

А теперь...

Я нежно коснулась ее руки дрожащими губами, и впервые за этот тяжёлый день почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

— Я люблю тебя, котенок... я всегда буду рядом.

Я просто не могла обмануть её, говоря, что всё будет хорошо. Это было бы ложью. Кажется, что в этом мире я больше ничего не могла контролировать. Я была погружена в ужасное отчаяние и ожидание... чего? Врачи ничего не обещали, ни один из вероятных исходов не приносил утешения.

Просидев с Ритой около двух часов, я поняла, что у меня осталось ровно столько времени, чтобы пешком добраться на работу.

— Я обязательно приду к тебе завтра, Ритусь...

Я оставила на её щеке тёплый поцелуй, и ушла.

Но как только вышла на улицу, поняла, что и двух шагов ступить не могу. Я опустилась на ближайшую скамейку, которую увидела в поле зрения, и почти упала на неё, измотанная. Сняла ботинок, и боль пронзила ногу. На бежевой ткани внутри была кровь, так же как и на моей разодранной до мяса ступне и большом пальце.

Как, черт, возьми я дойду в таком состоянии на работу, а что еще хуже отработаю в ночную смену...

От моих угнетающих мыслей меня отвлек звук входящего сообщения.

От Кирилла: приготовь что нибудь на ужин, мне уже надоели пельмени третий день подряд.

Что, блять? Он серьезно? Да он совсем обнаглел... пускай катиться ко всем чертям со своим ужином. За все эти дни я не получила от него и капли поддержки. Он не помог мне ни в чем, не с похоронами, не с больницей... у него знаете ли «детская травма» после смерти дяди и после визита на кладбище он всегда себя очень плохо чувсвтует... А я? Как я себя буду чувствовать его не волновало?

От Натали: если ты забыл, у меня сегодня смена до четырех утра. Уж как нибудь справься со своим ужином самостоятельно.

Со злостью я бросила телефон в сумку, схватила в руки несчастный ботинок и почти со слезами на глазах нацепила обратно на ногу и устремилась в сторону работы.

Несмотря на то что творилось в душе, добралась быстро и даже не опоздала. Но мои ноги просто отказывались идти дальше. С великим трудом я выпросила у уборщицы тазик с холодной водой и засела в раздевалке, пока оставалось всего двадцать минут до начала смены

— Детка, что с тобой?