Моя правда

Глава 18. Натали

«Иногда «мне всё равно» — это самая громкая ложь, которую ты говоришь самой себе.»

Первое, что я почувствовала после это тишину. Не настоящую, конечно. За дверью по-прежнему гремела музыка, где-то хлопали двери, кто-то смеялся, кто-то проходил мимо, каблуки отстукивали по плитке, вода в одном из кранов тонкой струёй стекала в белую чашу раковины. Но всё это было очень далеко. Приглушённо. Словно мы на несколько минут выпали из реальности, а теперь она медленно, нехотя, но всё-таки возвращалась обратно, по кускам собираясь вокруг нас.

Холод мрамора, от которого наконец начала оттаивать кожа. Сбитое дыхание.

Тяжесть в теле. Пульс, всё ещё глухо стучавший где-то в горле. И он...

Я сидела на краю раковины, ещё не до конца понимая, как вообще можно снова стать человеком после того, как несколько минут назад ты буквально сгорела заживо в чужих руках.

Виктор стоял между моих коленей, тяжело дыша, и я чувствовала на коже его тепло так остро. Все моё тело вдруг стало слишком чувствительным даже к воздуху.

Его ладони всё ещё лежали на моих бедрах и кажется он не собирался отпускать меня даже сейчас… и мне вдруг стало не по себе, потому что если бы он в эту секунду просто отступил, усмехнулся, сказал что-нибудь грязное, самоуверенное, привычно колкое — мне было бы легче. Ведь тогда это всё это можно было бы свести к банальному срыву, к алкоголю, к страсти, к неудачной ошибке.

О нет, ошибка была очень удачной.

Мои ноги до сих пор дрожали, а тело помнило каждое его движение… каждый момент, когда его руки касались меня.

Я медленно подняла на него взгляд и почти сразу пожалела об этом. Виктор смотрел на меня совсем не так, как раньше. Не так, как мужчина смотрит на случайную девушку, с которой только что потрахался в клубном туалете. Не так, как Виктор смотрел на меня все наши прошлые встречи — с насмешкой, с вызовом, с этим своим опасным, ленивым раздражением. Нет. Сейчас в его глазах было что-то совсем другое. Более тихое и глубокое. От этого мне стало почти физически не по себе, потому что страсть я ещё могла пережить. Желание — тоже. Секс — тем более, но вот эту внезапную, совершенно неуместную, почти пугающую мягкость— нет. Не сейчас и точно не от него.

Я уже и так перешла слишком много границ и если сейчас позволю себе ещё и чувства…

всё, мне конец.

Виктор чуть подался ко мне ближе и это намного ближе… чем всё то, что происходило между нами несколькими минутами раньше. В нем было что-то почти… нежное и это было неправильно.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, задержавшись на ней на короткую секунду, и я почувствовала, как внутри всё резко, болезненно сжимается.

— Натали… — тихо произнёс он.

И я сразу поняла: нет.

Нет. Нет-нет-нет. Только не это. Только не моё имя таким голосом. Только не этот взгляд.

А потом… опасная тишина. После всего того безумия, которое ещё совсем недавно пульсировало в воздухе. Ему нельзя быть со мной нежным… я не смогу снова собрать себя обратно. Не сумею сделать вид, что всё под контролем. Не смогу завтра спокойно надеть белое платье и пойти туда, куда уже обещала пойти. Но он вдруг наклонился и поцеловал меня снова, но теперь совсем иначе.

Не жадно. Не резко… а медленно. Тягуче.

Почти ласково, так будто смаковал и не хотел торопиться. Я почти сразу почувствовала, как предательски ослабевают все мои внутренние стены. Как тело, ещё не успевшее забыть его, откликается на эту мягкость ещё сильнее, чем на грубую страсть. И тогда я резко упёрлась ладонью ему в грудь и оттолкнула его от себя.

Виктор замер и посмотрел на меня так, будто не сразу понял, что произошло.

Он не ожидал от меня такого… и я, наверное, тоже не ожидала, насколько больно мне будет от собственного следующего шага.

Я быстро спрыгнула с раковины, чувствуя, как дрожат колени, и, не глядя на него, принялась поправлять платье, волосы, дыхание.

— Нет, — сказала я резко. — Не нужно.

Голос прозвучал хрипло. Чуждо, но я заставила себя не сбавлять тон. Виктор молчал, пока я чувствовала его взгляд буквально кожей.

— Что значит «не нужно»? — наконец спросил он.

Я глубоко вдохнула, уставившись на собственное отражение в зеркале. Щёки пылали. Губы были припухшими. Глаза блестящими. Волосы растрёпанными… выглядела я так, словно несколько минут назад напрочь потеряла голову.

Что, собственно, и произошло

.

Я смотрела на себя и чувствовала, как внутри поднимается знакомая, спасительная холодность. Я долго её в себе выращивала и она всегда приходила на помощь, когда становилось больно. Она была моей бронёй. Моей анестезией и единственной возможностью не развалиться окончательно. Сейчас она была мне нужна как никогда, когда внутри всё буквально трещало по швам.

Но почему?

Он ведь обычный мужчина. Я ничего к нему не чувствую. Я вижу его всего третий раз в жизни… и скорее всего последний. Ведь так? Да, я позвонила себе секс с незнакомцем… впервые в жизни и это точно не то, чем стоит гордиться в двадцать пять лет. Поэтому я не понимала, что собственно со мной происходит… я должна это прекратить. Сейчас же.

Я медленно повернулась к нему и надела на лицо то самое выражение, которое уже не раз спасало меня от лишних вопросов, от лишних чувств и людей.

— Да ничего не значит, — произнесла я ровно, почти скучающе. — Просто… не надо делать из этого что-то большее.

Я увидела, как в лице Виктора что-то меняется. Он не сразу поверил, что я действительно это сказала.

— Серьёзно? — спросил он тихо.

— Более чем.

Он смотрел на меня в упор, и мне пришлось буквально вцепиться ногтями в собственные ладони, чтобы выдержать этот взгляд и не дрогнуть. Он был слишком умным мужчиной, чтобы не почувствовать фальшь, но мне нужно было идти до конца.

Я чуть дёрнула плечом, будто всё произошедшее действительно не стоило и половины того напряжения, которое сейчас повисло между нами и, натянув на губы короткую, сухую усмешку, сказала:

— Спасибо. Было весело.

Тишина, повисшая после этих слов, была такой плотной, что, казалось, ею можно было задохнуться. Виктор просто смотрел на меня и я впервые увидела на его лице настоящий шок. Не наигранный. Это было не мужское уязвлённое самолюбие и не лёгкое раздражение. Он смотрел на меня так, словно я только что влепила ему пощёчину.

Хотя, наверное, так и было…

Его плечи напряглись и в воздухе вдруг снова запахло той самой яростью, которую я уже успела в нём почувствовать раньше. Только теперь она была направлена на меня.