Моя правда

Глава 16. Виктор

«Самые опасные женщины — не те, что просят внимания. А те, рядом с которыми ты сам забываешь, что собирался держать дистанцию.»

После очередного разговора с отцом мне хотелось не просто выйти из его кабинета. Мне хотелось разнести к чёртовой матери весь этаж. Я шёл по коридору его офиса, не глядя по сторонам, чувствуя, как под кожей, туго натянувшись, пульсирует злость — тяжёлая, вязкая и так давно знакомая. Та самая злость, которая всегда поднималась во мне после него… после его спокойного, выверенного голоса и его ровного взгляда. Его привычки говорить о человеческих жизнях так, будто это не люди, а фигуры на шахматной доске, которые он имеет полное право переставлять так, как ему удобно.

Секретарь, сидевшая у приёмной, что-то вежливо сказала мне вслед, но я даже не обернулся. Не было ни малейшего желания изображать вежливого, уравновешенного сына Константина Орлова.

Сегодня — тем более, потому что он снова всё решил за всех. Как всегда. Будто имеет на это право. Ведь если у него есть деньги, связи, влияние, то он автоматически получает ещё и право распоряжаться чужими судьбами и, что особенно бесило, он действительно жил с этим ощущением — абсолютно искренне.

Я нажал кнопку лифта сильнее, чем было нужно, и, пока двери медленно раскрывались, поймал в зеркальной панели собственное отражение.

Челюсть сжата так, что на скулах ходили желваки. Руки в карманах пальто, но пальцы стиснуты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Прекрасно. Просто идеально. Типичное состояние после очередного «семейного» разговора.

Лифт плавно поехал вниз, а я, прислонившись затылком к холодной стенке, снова прокрутил в голове последние полчаса.

— Это вопрос не эмоций, Виктор, а необходимости.

Вот так он и сказал. Спокойно. Ровно. Словно речь шла не о его гребаной свадьбе, не о нашей семье, не о чьей-то жизни, а о том, что он съел, блядь, на обед. Меня от это его слов до сих пор выворачивало.

Отец сидел за своим огромным столом, идеально собранный, сдержанный, уверенный в собственной правоте, и объяснял мне, почему его свадьба должна состояться уже завтра.

«Всё нужно сделать быстро.»

Ведь это важно. Нельзя тянуть. Сейчас идеальный момент, потому что через несколько месяцев начиналась активная стадия его кампании и выборы в депутаты уже практически на носу, а электорат любит правильные картинки.

Влиятельный, стабильный и семейный мужчина вызывает у людей больше доверия, чем одинокий вдовец с холодной репутацией и кучей слухов за спиной.

Семья — это рейтинг. Брак — это репутация. Идеальная картинка — это инструмент и именно поэтому, как выяснилось, ему срочно понадобилась жена, так аккуратно встроенная в его политическую витрину. Я до сих пор слышал его голос:

— Это временная конструкция.

Временная, мать его, конструкция. Как будто он говорил не о собственной жизни и не о какой-то женщине, которую втащил во всё это, а о фасаде здания перед открытием.

Я резко выдохнул сквозь зубы и наверное, больше всего меня бесило даже не то, что он это делает. А то, что он, сука, умеет делать это так, что всё начинает звучать почти логично…

почти

.

Если бы я не знал его всю жизнь и не видел, как именно он строит свою реальность. Если бы не знал, сколько в этой ледяной логике на самом деле цинизма. И я все еще продолжал задаваться вопросом, зачем, блядь, старик ввязался в эту политику? Я все понимал. Деньги. Власть. Связи. Но везде должна быть грань… но мой отец не знал этого слова. Ему было мало того что весь город ходит под ним. Ему нужно было больше… и каждый раз это «больше», меня просто поражало.

Лучше, бы я остался в Бруклине. И пускай Диана продолжала мне выносить мозг с разводом. Но я был бы вдали от отца который совсем рехнулся на старости своих лет…

Я вышел из лифта, толкнул стеклянные двери и сразу же почувствовал, как в лицо ударил зимний воздух. Он немного отрезвлял, но не успокаивал, даже наоборот, только делал злость яснее.

Водитель отца уже ждал у машины, но я махнул ему рукой, чтобы отстал. Мне не хотелось ни с кем ехать. Не хотелось никого слышать. Не хотелось, чтобы рядом вообще был хоть один человек.

Я сам сел за руль и с такой силой захлопнул дверь, что в салоне глухо дрогнули стекла. Несколько секунд просто сидел, вцепившись руками в руль и смотрел вперёд. Дворники медленно сметали со стекла лёгкий снег. Люди шли по улице, кутаясь в шарфы. Город жил своей жизнью. И только у меня внутри всё было так, будто кто-то только что снова вскрыл старую, давно не заживающую рану.

Потому что всё это было не только про свадьбу. Не только про политику и про очередной спектакль, который отец собирался устроить.

Мать в гробу перевернется, если увидит это, увидит как её

Костя

выставляет свою жизнь на посмешище. Неужели он думает, что люди поверят в его фарс…

Я сжал руль сильнее. Меня бесила ещё одна мысль, та, которую я старательно не хотел допускать.

Кто, блядь, вообще согласилась на это?

Серьёзно. Что за дура могла пойти на фиктивный брак с Орловым? Что должно быть в голове у человека, чтобы добровольно подписаться на жизнь рядом с ним, пусть даже на бумаге? Деньги? Отчаяние? Холодный расчёт? Или всё сразу? Или может быть он просто нанял одну из опытных шалав, которая могла не только поскакать на члене за деньги, но и сыграть роль до боли влюбленной женушки?

Я не знал, но уже заранее чувствовал к этой неизвестной женщине раздражение. Глухое, иррациональное, но очень живое, потому что если отец в очередной раз решил купить себе удобную реальность, а кто-то согласился в ней участвовать — значит, кто-то снова позволил ему победить.

Я тронулся с места резче, чем обычно, и несколько минут ехал без цели, просто позволяя машине нести меня по вечернему, заснеженному городу.

Радио я не включал, тишина в салоне была лучше. В какой-то момент я понял, что домой — точнее, в гостиницу, где я жил последние недели, — я сейчас точно не поеду. Сидеть одному в номере, пить виски и пялиться в потолок не хотелось. Вернее, хотелось, но я слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие вечера. Ещё большим количеством мыслей, злости и бессонницей.

Я и точно окончательно ебнусь в этом одиночестве…

Нет. Сегодня мне нужно было что-то другое. Мне нужно было хоть на вечер перестать быть сыном Константина Орлова и уж тем более перестать думать о его завтрашней свадьбе. Поэтому я поехал в клуб.