Моя правда

Глава 7. Виктор

«Самое опасное в предательстве — не то, что тебя ломают. А то, что однажды ты перестаёшь чувствовать вообще.»

Я возвращался поздно вечером. Бруклин задыхался в пробках. Я хотел только одного — добраться домой. Принять душ. Закинуть что‑нибудь в пустой желудок и рухнуть в постель… Но, кажется, я опять хотел от жизни слишком много.

Звонок в дверь.

Ещё один.

И ещё.

Тот же ритм — до раздражающего узнаваемый. А её обещания

«всё исправить»

давно звучат как фальшь.

Вставляю ключ в замок. Свет оживает в прихожей. Ключи падают на полку. Уже с порога вижу последствия той, кто скоро

вернётся.

В гостиной беспорядок, как всегда. Платья, сумки, туфли — будто пространство взорвалось и выплеснуло её вещи на диван. На кухне пусто. Холодильник — как льдинка, безжизненный. Плита молчит. В спальне спотыкаюсь об очередную пару её туфель.

Это могло бы меня разозлить. Раньше — да. Теперь… нет. Я видел это десятки, наверное сотни раз. Не удивляет. Удивляет другое — откуда во мне столько терпения?

Я сбрасываю одежду и иду в душ. Горячая вода бьёт по плечам, смывая шум дня. Я делаю глубокий вдох после тяжелого дня.

Отец однажды погнался за строительным бизнесом за границей, а сам остался в своей России. Все хлопоты, конечно, достались мне. В семнадцать он отправил меня учиться в Лондон. Пять лет — и я понял: Лондон не моё. Потом Лос‑Анджелес — снова мимо.

А вот Бруклин… он бьёт в самое сердце.

Он напоминает дом — тот, где я родился: холодные, снежные зимы, влажное, тёплое лето. Но даже здесь… даже здесь я больше не чувствую, что на своём месте.

Я выхожу из душа, накидываю полотенце на бёдра и, сжав зубы, начинаю уборку. Хотел бы я сейчас заниматься чем‑то другим? Конечно. Но меня с детства учили — в доме должен быть порядок, на кухне еда.

Пока отец пропадал на работе, зарабатывая на «

достойную жизнь

», мать была хранительницей дома. Она умела создавать тепло, уют и, что удивительно, получала от этого искреннее удовольствие.

Хотел ли я, чтобы у меня было так же? Возможно. Но я ни разу не просил Диану превращаться в кухарку или в пленницу со шваброй. Нет. Мне это никогда не было нужно. Я в состоянии нанять домработницу, заказать ужин из ресторана.

Вопрос в другом… карьера Диану тоже мало интересовала. Её вообще ничего не интересовало, кроме…

— Боже, ты что, смеёшься?

Из гостиной раздался женский смех, хлёсткий и чужой.

Я сгребаю в охапку разбросанные вещи Дианы и метаю их в шкаф. Пусть сама дальше разбирается.

Выходя из спальни, я получаю подтверждение своим мыслям.

— О, Ди, а почему ты раньше не говорила, что твой парень такой… ммм… красавчик? — мурлыкнула девушка, сидящая на барном стуле на нашей кухне.

Я её не знал. Короткая тёмная стрижка, вызывающе розовое платье, высокие каблуки.

— Вообще-то, он мой муж, — раздался голос Дианы.

Она вышла из ванной, натягивая своё платье всё ниже на бёдра… но ткань упрямо ползла вверх.

Выглядела она… мягко говоря, так, что даже язык не поворачивается сказать это о своей — да, всё ещё — жене.

Похабно.

Вульгарно.

Красное платье в пайетках, каблуки такой высоты, что на них невозможно было ходить.

Прическа рассыпалась — словно она только что каталась головой по стогу сена. Макияж поплыл: туш потекла под глазами, а помада… Так обычно выглядят губы женщины после долгих, жадных, изнурительных поцелуев.

Да, Диана? Опять всё по новой?

Я дурак. Нет, хуже — идиот, который однажды простил. Оставил её рядом из жалости. Из глупой надежды, что её слова хоть что-то значат. Что у каждого человека есть право на ошибку. Что люди меняются… если захотят.

Теперь я знаю — нет.

— Может, устроим тройничок?

Голос брюнетки отвлёк меня от мыслей, и я перевёл взгляд с жены.

— Ты что, совсем с ума сошла?!

Диана резко сорвалась, её крик резанул воздух.

— Собирай вещи и проваливай отсюда!

— Да ладно тебе, Ди… — ухмыльнулась брюнетка и медленно подошла ближе. — Только посмотри на него… — она положила руку мне на плечо и повела ниже, её взгляд скользил по мне, от лица до пяток. — Его хватит на нас двоих.

— Тебе понравится, малыш!

Она поднялась на носочки, шепнув мне на ухо, от чего я испытывал лишь отвращение.

— Да пошла ты! — в следующую же секунду брюнетку резко отталкивает Диана. Та теряет равновесие и с глухим стуком падает на пол.

— Он мой муж! А не мальчик для твоих забав!

Как же меня это

за

еб… надоело. Сил больше нет смотреть на этот фарс. Разворачиваюсь и ухожу в спальню, оставляя их за спиной.

— Виктор, подожди!

Слышу крик, но в ответ хлопаю дверью.

Напряжение рвёт воздух. Я иду в гардеробную. Я знаю — сегодня покоя здесь всё равно не будет.

Диана снова "

под градусом

". А может, и не только. После долгого рабочего дня у меня просто не осталось ни тени сил на её очередные истерики. Да и что тут выяснять? Между нами уже ничего нет. Всё давно кончилось. Для меня точно. Хватит — я больше не стану это терпеть.

Мне тридцать пять. Я взрослый мужчина, а не "

мальчик для забав

", как сама же Диана и сказала. Но именно таким я и был все эти годы.

Захотела квартиру в центре? Пожалуйста. Дизайнерский ремонт за пару миллионов? Без вопросов.

Машина? Конечно.

«

Приходи пораньше с работы, любимый, мне так одиноко»

— и я снова проглатывал усталость, снова шёл навстречу её прихотям. Я обеспечивал её комфорт, закрывал все потребности. А взамен? Взамен я терял себя.

Я до последнего надеялся, что мы сможем всё вернуть. Но надежда умирает последней. Моя сделала это сегодня.

Я достаю большую спортивную сумку и начинаю складывать туда вещи на первое время. Пару дней переночую в отеле, потом поручу ассистентке найти жильё. А возможно займусь этим вопросом немного позже, отец давно зазывает на родину. Мы не виделись несколько лет, пора бы навестить старика.

— Милый, пожалуйста, выслушай меня, — чувствую её руки у себя на спине.

Я сразу отстраняюсь. Не хочу, чтобы она даже прикасалась ко мне.

— Нет. У меня больше нет на это ни времени, ни желания, — спокойно отвечаю, продолжая собирать вещи.

Берусь за джинсы и толстовку, начинаю одеваться.

— Нет времени? — взрывается Диана. Голос её срывается на крик, в нём злость и отчаяние. — А когда оно у тебя вообще было?! Для меня никогда!