Голос друга

— Нет, тут довольно трогательная история. Книгу мне подарила вдова одного коммунара, некая Жанна Габуш. Она частенько бывала у нас, и мы все, вся русская колония, очень любили эту немолодую, но удивительно живую, с огоньком, как и положено парижанке, женщину. Она рассказывала мне, что ее покойный муж — он умер от чахотки после длительного пребывания в тюрьме — дорожил этой книгой и все мечтал издать ее во Франции. Передавая ее мне, Жанна Габуш со слезами на глазах сказала, что теперь спокойна за ее судьбу: книга будет в руках людей, стоящих в первых рядах революционных борцов, в руках русских товарищей!

— Любопытно! — повторил Аркадий Семенович.

— Прошу тебя, — сказал Михаил, — сбереги книгу и рукопись!

Так книга Франсуа Тибо снова попала в Россию.

Аркадий Семенович не сразу нашел время познакомиться с нею. Только спустя несколько дней, когда Михаил благополучно выехал из Москвы, он прочитал книгу. До утра просидел над ней. По временам откидывался на спинку кресла, ерошил редкие седые волосы, еще яростней затягивался табачным дымом.

— А Михаил-то прав! Не книга — порох! — бормотал он. — Хорошо бы, хорошо бы издать ее!..

Он показал книгу некоторым из своих друзей.

И всем, кто читал ее, казалось, что они слышат из далеких времен голос друга, доверившего им свои мечты, завещавшего трудное, доблестное дело борьбы.

Однажды ночью постучали в дверь.

Аркадий Семенович не спеша оделся, закурил, пошел отворять. Он сразу понял, что за поздние гости пожаловали к нему, но был спокоен. Все у него было «чисто», обыска он не боялся.

Грубые приглушенные голоса, топот ног наполнили маленькую квартиру. Городовые и сыщики рылись в его вещах, книгах. А он сидел на стуле у окна и посматривал то на толстенького рыжеватого пристава, по-хозяйски расположившегося за письменным столом, то в окно на пустынную в этот час улицу.

Сыщик принес приставу книгу и рукопись, положил их на стол.

Аркадий Семенович нахмурился: это была книга Тибо и перевод ее, начатый Михаилом.

Черт возьми! И зачем только он держал книгу у себя, а не в более надежном месте?

— Книга не представляет для вас решительно никакого интереса, — сказал он приставу. — Это старинная книга, имеющая только историческую ценность.

Пристав пожал круглыми плечами.

— Я просмотрю книгу и рукопись. Если окажется возможным, вы получите их обратно, — сухо и вежливо сказал он.

Аркадий Семенович отвернулся к окну, не хотелось видеть книгу Тибо в руках врага.

— Одевайтесь! — услышал он через некоторое время голос пристава.

3

Полицейский пристав Адриан Христианович Вульф с душевным томлением и все нараставшим беспокойством больше получаса ожидал приема у князя Петра Сергеевича Тугарина.

Не так давно ему пришлось довольно долго прождать в приемной зубного лекаря с целью удаления гнилого, замучившего его зуба. Ожидание тоже не из приятных, но сейчас он чувствовал себя несравненно беспокойнее.

Вульф сидел на самом краешке мягкого, обитого полосатым шелком стула в просторной богатой гостиной и тоскливо поглядывал то на высокую белую дверь, то на бронзовую нимфу. Нимфа стояла на камине, обняв обнаженными руками фарфоровый циферблат часов, звонко отсчитывающих секунды, счет которым Вульф давно потерял.

Коротенькие пальцы его, заросшие рыжей шерстью, нервически теребили сверток, лежавший у него на коленях. За время ожидания Вульф не раз пожалел, что, не послушав совета рассудительной супруги, затеял всю эту историю и пришел по весьма «тонкому» делу к сиятельному сановнику. «Тонкие» дела не были специальностью Адриана Христиановича, да он и не имел к ним душевного влечения и склонности. Он любил — и знал в них толк — простые, ясные дела: пресечь, изъять, вразумить!..

«Человек я маленький, беззащитный, — смятенно думал он. — Не дай бог, что-нибудь придется не по вкусу князю — изничтожит! С лица земли может стереть…»

Высокая белая дверь внезапно бесшумно распахнулась. Вульф вздрогнул и вскочил, точно его кольнули шилом.

Дородный лакей с каменным лицом наклонил голову и шагнул в сторону, сделав приглашающий жест рукой.

Ступая на цыпочки, чувствуя, что он мгновенно покрылся липкой испариной, Вульф бочком проскользнул в распахнутую перед ним дверь.

У окна стоял худощавый господин в черной строгой визитке, с узким бледным лицом и блестящей, будто полированной, лысиной.

— П’ошу! — сказал он, сильно картавя.

Не подавая приставу руки, он пригласил его сесть и сам уселся за огромный письменный стол, утонул в кожаном кресле.

На стене, над креслом, висел в золоченой, толстой, как крендель, раме портрет бородатого насупленного царя. Царь исподлобья, неодобрительно смотрел на Адриана Христиановича, словно хотел сказать: «И куда тебя занесло, братец?»

Вульф совсем оробел. Он проглотил слюну и, отрекомендовавшись, решил очертя голову сразу приступить к делу.

— Имею честь сделать вам, ваше сиятельство, доверительное сообщение, — проговорил он, шевеля от волнения бровями.

Князь, конечно, не мог знать, что все небогатые душевные переживания Вульфа находили свое выражение прежде всего в его бровях — густых, колючих, как зубная щетка. И князь с некоторым даже любопытством уставился на эти необыкновенные брови.

— Сообщение, — продолжал Вульф, — касается, гм!.. их сиятельства… вашего почтенного батюшки, князя Сергея Петровича…

Теперь и жиденькие бровки князя пришли в движение — они быстро полезли вверх, что выражало удивление и настороженность.

— В недавнее время, ваше сиятельство, в мои руки попал… гм!.. при некоторых особых обстоятельствах предмет, являвшийся, так сказать, собственностью их сиятельства, вашего батюшки. Смею думать, ваш почтенный батюшка будет крайне обрадован сей редкостной находкой!

С быстротою фокусника Вульф развернул сверток и положил перед князем старинную книгу в кожаном переплете.

Князь, брезгливо поморщившись, раскрыл книгу и некоторое время молча перелистывал ее… Тибо? Что еще за Тибо?.. В кабинете стояла тишина — только и было слышно, как суховато шелестели страницы.

Когда Петр Сергеевич Тугарин взглянул через некоторое время на замершего в неподвижности пристава, тонкие усики его сердито топорщились, а бесцветные глазки были холодны, как льдинки.

— Вы читали книгу? — негромко и, как показалось Вульфу, угрожающе спросил он.