Прости меня, отец

Глава XXX Роман

Пролистывая фотографии быстрыми сосредоточенными движениями, я замечаю, как к фотобудке приближается пара, которая бросает пытливые взгляды на меня и Иден, когда она, пошатываясь, выходит. Я переплетаю свои пальцы с ее, отводя ее от кабинки. Ее румяные щеки, пылающие от волнения и смущения, завораживают меня.

– Мне следует почаще бесить тебя, – говорит она с игривой улыбкой, и наши руки наконец разъединяются, когда мы смешиваемся с толпой.

– Мне даже понравилось видеть тебя такой ревнивой, – ухмыляюсь я, наблюдая, как удивленно распахиваются ее глаза. – Но ты уже должна понимать, что я заинтересован только в одной женщине.

– Смотрите, кто к нам пожаловал, – раздается голос Эйдена.

Зои подходит к нам, ее руки полны ярмарочных угощений и огромных бутылок лимонада – очевидно, весь день она использовала Эйдена как персонального шоппинг-ассистента.

– Я же говорила, что они придут, – восклицает Зои, бросаясь обнимать Иден.

Взгляд Зои задерживается на Иден, и выражение ее лица меняется на обеспокоенное. – Почему ты такая горячая? – спрашивает она, в ее голосе звучит тревога. – Твоя кожа пылает.

– Я в порядке, Зо, – успокаивает ее Иден, прикрывая очевидные следы занятий в кабинке.

Я засовываю фотографии поглубже в карман, воспоминания об этом моменте ярко отпечатываются в моей памяти.

Я тоже люблю тебя, Роман. Поэтому сделай для меня одну вещь. Не оставляй меня.

То, как она смотрела на меня, когда говорила это, было поразительно. Всю ее жизнь люди приходили и уходили, не сказав ни слова. Когда я сказал Иден, что люблю ее, это были не просто слова – это была сама суть моего существа.

– Я бы не отказалась от такого, – говорит Иден с широкой улыбкой, глядя на большую бутылку лимонада.

Я достаю пятерку и протягиваю ей, подталкивая к стойке.

– Иди. Ты это заслужила, – шучу я, наблюдая, как ее щеки вспыхивают от удовольствия.

Зои хватает ее за руку и ведет к стойке, оставляя нас с Эйденом беседовать наедине.

– Как долго ты планируешь изображать любящего бойфренда за закрытыми дверями, прежде чем разобьешь сердце моей сестры? – спрашивает Эйден, не отрывая взгляда от девушек.

– Это не игра. Как только дети будут в безопасности, я покончу со своим священничеством, – говорю я, встретив его взгляд. – Я увезу твою сестру подальше отсюда. А если вы с Зои решите поехать с нами, то всегда пожалуйста.

Эйден поднимает брови, в глазах его мелькает замешательство.

– Ты так много сделал, чтобы стать священником. Зачем отказываться от этого ради моей сестры?

– Я люблю твою сестру, Эйден, – признаюсь я, и его замешательство становится еще сильнее. – Жизнь без нее – это жизнь, которую я не вынесу. Если мне суждено увидеть врата рая, я хочу, чтобы она была там со мной. Когда-то я считал наши отношения греховными, но теперь понимаю, что именно благодаря ей я верю в загробную жизнь.

– Ты был скептиком?

– Я могу надеть рясу священника и проповедовать массам, но жестокость мира часто мешает верить в любящего Бога, – признаюсь я.

– Полагаю, именно поэтому он дал нам свободу воли, – размышляет Эйден. – Возможность грешить – и любить.

– Если любовь к Иден – это Его дар, то я буду дорожить им.

– А ты не боишься того, что случится, когда они узнают, что ты крот? – спрашивает Эйден.

В ужасе. Я в гребаном ужасе.

– Они не узнают, пока не станет слишком поздно, – вздыхаю я. – Сегодня моя главная задача – хоть немного порадовать твою сестру.

Мое внимание привлекает фырканье Эйдена:

– Раньше я думал, что вы не умеете улыбаться, отец. Похоже, я ошибался.

Я касаюсь уголка рта, чувствуя изгиб губ.

Иден Фолкнер. Посмотри, какую жизнь ты в меня вдохнула.

– От этого я точно описаюсь, – шучу я, любуясь огромной порцией лимонада.

Если учесть недавние ухаживания Романа и этот напиток в 320 унций, то я вполне могу заработать цистит.

– Разве не в этом кайф? – Зои смеется. – Ходить по этим ярмаркам и постоянно бегать по площадке, чтобы найти туалет?

В этом или в том, чтобы скакать на моем священнике в фотобудке? Полагаю, наши представления о кайфе отличаются.

– Знаешь, когда он с тобой, у него как будто появляется душа, – улыбается Зои.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я с любопытством.

– Когда он с тобой, Иден, он смотрит на тебя так, будто из-за тебя вертится Земля. Как будто время, проведенное с тобой, изменило его взгляд на жизнь.

Когда я думаю над словами Романа о том, что он собирается оставить священничество, меня не покидает одна мысль. Неужели я дала ему повод взглянуть на жизнь по-другому, увидеть в ней нечто большее, чем просто битву?

– Хотя должна признать, он очень привлекателен, – шепчет Зои. – Не скажу, что мне неинтересно, каков он в постели.

– Скажем так, мне нужен день, чтобы прийти в себя после того, как он закончит со мной…

– Эй, слышь, – прерывает нас хриплый голос, заставляя Зои и меня повернуться к группе мужчин средних лет, собравшихся около киоска с сидром.

Не обращая на них внимания, мы продолжаем идти.

– Это не та ли девка с телефона того мудака? – говорит один из мужчин, сразу же вселяя в меня тревогу.

Продолжай идти, Иден. Просто продолжай идти.

Но один из мужчин хватает меня за руку, больно дергает, и мой стакан падает на землю.

Его взгляд задерживается на моих шрамах, а затем останавливается на моем лице.

– На фото не видно всех этих шрамов, но, черт возьми, у тебя симпатичное личико…

– Убери от нее свои сраные руки! – кричит Зои, отталкивая мужчину и обхватывая меня руками.

– Зои, давай просто…

Но тут двое других мужчин преграждают нам путь и окружают нас как стервятники.

– Да, это точно она. Такие же красивые глаза и розовые губы, – шипит мужчина передо мной, подходя ближе. – А где сейчас твой парень? Ты выглядишь гораздо привлекательнее, когда он не долбит меня головой об стену, – усмехается он, на его лбу красуется свежий шрам.

– Парень? – спрашиваю я в ужасе. – Роман причинил тебе боль?

– Он сделал гораздо больше, чем просто причинил мне боль. Он унизил меня и моих друзей, – огрызается он, кивая в сторону своих спутников.

Мужчины позади хватают нас, их руки сжимаются вокруг наших талий, пока мы боремся, вызывая суматоху, которая привлекает внимание прохожих, начинающих снимать сцену.

– Думаю, будет справедливо, если мы окажем ему ответную услугу…