Прости меня, отец

Глава XXVI Роман

Никто не успевает отреагировать, когда Иден падает на стойку. Тошнотворный стук удара ее головы о край стола эхом разносится по кафе и заставляет всех замереть на месте. Зои смотрит на меня расширенными от страха глазами.

Не раздумывая, я протискиваюсь мимо парня, который наблюдал за падением Иден с тревожащим безразличием. Я мгновенно оказываюсь рядом с ней и опускаюсь на колени, мои руки дрожат, когда я беру салфетку, чтобы прижать ее к ране на лбу.

Зои выглядит испуганной, ее руки, сжимающие тряпку, трясутся:

– Я понятия не имею, что случилось. Она была в порядке, а потом начала принимать заказ…

– Дайте мне холодную тряпку, – приказывает брюнет, пытаясь взять ситуацию под контроль и двигаясь к нам с настораживающим спокойствием.

Он наклоняется и тянется к Иден, как будто собирается взять ее на себя, но от одного вида его прикосновений у меня закипает кровь.

– Убери от нее свои гребаные руки, – приказываю я резче и громче, чем намеревался.

Зои моргает в замешательстве, явно расстроенная, и протягивает мужчине тряпку. Его лицо ожесточается, едва ли скрывая неприязнь ко мне.

– Она моя девушка, – огрызается он в ответ, и эти слова пронзают меня как лезвие, разжигая огонь в груди.

Я знаю, кто это такой. В университете Иден была связана с одним человеком – парнем, который причинил ей боль, который почти довел ее до самоубийства в тот день в парке. Парень, который оставил после себя неизгладимые шрамы: как физические, так и эмоциональные. И вот теперь он ведет себя так, будто имеет право находиться рядом с ней.

– Она не твоя девушка, – вмешивается Зои, ее голос достаточно тверд, чтобы пробиться сквозь пелену моей ярости. – Почему бы тебе не убраться к черту и не дать нам разобраться с этим…

– Роман, – вклинивается знакомый скрипучий голос.

Дэвид стоит перед стойкой: руки небрежно засунуты в карманы, выражение его лица нечитаемо, как будто падение Иден не более, чем мелкое неудобство.

– Эрик, отойди и дай им разобраться с этим. Это всего лишь ссадина, – говорит Дэвид, его тон полон безразличия.

Эрик подчиняется, отходит назад как хорошо обученная собака, но не без того, чтобы окинуть меня ядовитым взглядом.

Иден вздрагивает, ее веки трепещут, она пытается говорить сквозь боль, пока сознание медленно возвращается к ней:

– Роман, Эрик…

Прежде чем она успевает договорить, я осторожно закрываю ей рот, пытаясь заставить ее замолчать, раньше, чем она скажет что-то, что может сделать все еще хуже.

– Тебе следовало выпить воды перед сменой, Иден, – спокойно лгу я, чувствуя, как холодный взгляд Дэвида прожигает меня. – Тебе повезло, что я оказался здесь.

Ее внимание переключается на Эрика и ее отца, и когда она инстинктивно прижимается ко мне, мое сердце замирает от беспомощности. Все мое существо требует заключить ее в объятия и устранить угрозу, которую представляют эти мужчины, но я знаю, что любое необдуманное действие может усугубить ситуацию.

Ее дыхание учащается, грудь вздымается и опускается от неглубоких панических вдохов, руки дрожат от страха.

– Папа, какого черта он здесь…

– Эрик в городе, – говорит Дэвид, его голос источает фальшивое спокойствие. – И, как я понял, вы двое расстались на довольно грустной ноте, Иден. Я подумал, что будет лучше, если вы с Эриком поговорите. Я сказал ему, что ты сегодня работаешь и твоя смена скоро закончится. Он с нетерпением ждал встречи с тобой. Хотя, уверен, никто не ожидал, что ты окажешься такой неуклюжей…

От его снисходительного тона у меня закипает кровь. То, как напряглось все тело Иден, говорит мне все, что нужно знать: она в ужасе, и не только из-за того, что случилось в прошлом, но и из-за того, что эти мужчины способны сделать сейчас.

– Я не хочу иметь с ним ничего общего, – всхлипывает Иден, ее голос срывается, и некоторые посетители начинают обращать внимание на разворачивающуюся сцену. – Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Эрик…

– Что ж, Иден, не то чтоб теперь у тебя был выбор, – голос Дэвида прорывается сквозь ее отчаяние, его глаза сужаются, когда он смотрит на меня. – Разве не так, отец? – добавляет он, испытывая мою преданность этой клоунаде.

Он хочет посмотреть, не сломаюсь ли я под давлением.

– Думаю, ей лучше прийти завтра в церковь, – говорю я, заставляя свой голос звучать твердо. – Ей нужно вспомнить о бремени своих обязательств, о том, сколько дисциплины от нее требуется.

Взгляд Дэвида становится резче, в его глазах мелькает холодное удовлетворение:

– Дисциплины, говорите?

– Да, – отвечаю я, позволяя мрачному удовлетворению укорениться в моем тоне. – И церковь – идеальное место для того, чтобы подумать о своем поведении. Оно напомнит ей о ее месте и обязанностях. Это будет хорошим уроком.

Эрик недоверчиво фыркает.

– Вы новый священник в Сент-Майкл? – спрашивает он, его тон источает презрение.

– Верно, – шиплю я в ответ, нежно проводя рукой по спине Иден, незаметно ни для кого, кроме Зои.

Взгляд Дэвида все еще прикован ко мне, его голос холоден и властен.

– Вставай и иди домой, Иден, – говорит он. Его слова предназначены скорее для меня, чем для нее. – Уверен, Эйден и Эрик смогут наверстать упущенное, пока ты будешь приводить себя в порядок, – добавляет он, все еще обращаясь ко мне так, словно это он мне приказывает, а не ей.

Иден кивает, слишком напуганная, чтобы говорить.

– Иден, давай приведем тебя в порядок, – вмешивается Зои, пронзая взглядом ледяное спокойствие Дэвида.

Пока Зои уводит Иден, я поднимаюсь на ноги, чувствуя на своих руках кровь: как буквальную, так и метафорическую.

– Роман, могу я поговорить с тобой снаружи? – голос Дэвида обманчиво спокоен, но я прекрасно понимаю: это не просьба, а приказ. – Какого черта ты здесь делаешь? – требовательно вопрошает он, его голос звучит резко и обвиняюще.

Стоя у стены здания, я скрещиваю руки и делаю шаг к нему. Ночной воздух становится холоднее от нарастающего напряжения.

– Я хотел выпить кофе. Здесь не так много мест, где можно это сделать…

– Чушь собачья, – отрезает Дэвид, сокращая расстояние между нами. Его близость угрожающа, глаза сужаются от презрения. – Ты думаешь, я не замечаю, что происходит? – бросает он вызов, в его словах ясно звучит невысказанная угроза.

– Тебе придется говорить конкретнее, Дэвид, – отвечаю я ровным голосом, несмотря на бушующий внутри меня шторм.