Страница 71 из 116
Эйден смотрит на меня, обеспокоенность поблескивает в его глазах, но он ничего не говорит. Он всегда был тем, кто присматривает за мной, кто беспокоится, когда я делаю что-то нехарактерное. Но сегодня он не замечает – может быть, ему нужен этот побег точно так же, как и мне.
– Давай, – говорит Зои с ухмылкой, дергая меня за руку. – Давай уже выйдем, пока твоя мама не решила позвонить и проверить нас.
Я киваю, пряча телефон обратно в карман, надеясь, что сообщения от Романа не всплывут, пока Лука или Эйден смотрят.
– Да, пойдем, – говорю я, мой голос тверже, чем я себя ощущаю.
Когда мы выходим, я не могу не оглянуться на дом, в животе завязывается узел. Фляга в моей руке ощущается тяжелее с каждым шагом, ночь впереди обещает больше, чем просто обычную хэллоуиновскую вечеринку. Эта ночь может изменить все – так или иначе.
Торопливо собираю пиратский костюм для Луки и втискиваюсь в непристойный костюм монашки, который принесла Зои. Холодный воздух обжигает мою обнаженную кожу. Тонкая белая ткань едва прикрывает бедра, и белые колготки в сетку мало помогают согреться. Мои волосы завиты, на макушке – белая вуаль, а губы накрашены насыщенно-красной помадой в тон распятию на моей шее. Взгляд Луки останавливается на моем теле, и я чувствую, как теплеют щеки.
– Ой, перестань, Иден, ты секси, – улыбается Зои. Ее короткое черное каре и белая рубашка – самые скромные части наряда. Бюстгальтер с пуш-апом подчеркивает и без того идеальную фигуру, а рваные черные джинсы привлекают внимание к ее изгибам.
– Можешь ли ты представить, что было бы, если бы отец увидел меня в этом? – говорю я, поймав взгляд Эйдена, когда он, наконец, посмотрел в мою сторону.
– Думаю, он бы тебя убил, а потом бы убил меня за то, что позволил тебе это надеть, – вздыхает Эйден, костюм делает его похожим на молодого мафиози. Зои потрясающе уложила его волосы.
– Он не будет кричать на тебя, пока я здесь, – гордо говорит Лука, все еще не подозревая о силе гнева моего отца.
Мы добираемся до нужного места, громкая музыка уже сотрясает все соседство. Высокая заостренная крыша храма виднеется всего в паре кварталов отсюда. Газон перед домом покрыт людьми, сжимающими красные пластиковые стаканчики, некоторые из них уже были разбросаны по траве.
– И это весело? – спрашиваю я, когда меня накрывает волна запаха алкоголя и необдуманных решений.
– Так должна выглядеть нормальная жизнь, Иден, – восторженно говорит Зои, беря меня под руку. – Одна ночь, чтобы представить, будто наши родители не религиозные фанатики.
Она смеется и соскальзывает с заднего сидения. Мой телефон, засунутый в лифчик, снова вибрирует, но я игнорирую его.
Эйден и Зои уже идут к газону, желая присоединиться к хаосу.
– Кстати, чей это дом? – спрашиваю я Луку, который еще сидит на месте водителя.
– Одного из моих приятелей по учебе. Он не закончил прошлый семестр и теперь ходит в училище здесь. Его родители на отдыхе, так что он один в доме.
Я смотрю, как кто-то блюет, перегнувшись через перила крыльца, и поднимаю бровь.
– Определенно, они сделали правильный выбор, – говорю я с сарказмом, экран моего телефона снова вспыхивает.
– Ты сегодня популярна, – улыбается Лука, но мое сердце уходит в пятки, когда я вижу три пропущенных от Романа. Это нехорошо.
Мой палец зависает над экраном, желание перезвонить гложет меня, но вместо этого я засовываю телефон под бедро и через силу улыбаюсь Луке.
– Это просто мама, – лгу я, засовывая телефон под бедро. – Она пьяна, – добавляю я с вымученной улыбкой, но глаза Луки не отрываются от моих губ. – Ну что, готов…
Не успеваю я закончить, как Лука вдруг наклоняется через центральный подлокотник, берет ладонями мое лицо и целует. У него теплые губы, но помада смазывается, и я инстинктивно отшатываюсь, прикрывая рот рукой:
– Лука, прости, я просто…
– Что мы здесь делаем, Иден? – прерывает он, едва сдерживая раздражение. Он продолжает смотреть вперед, не на меня.
– Что?..
– Ты тащишь меня с собой, чтобы провести время с твоими родителями и друзьями, но каждый раз, когда мы одни, ты ведешь себя так, будто тебе противны мои прикосновения.
– Я уже объясняла тебе, Лука. Много ненормального произошло со мной в университете, и я до сих пор пытаюсь с этим разобраться…
– Уверена, что это не связано с одним там священником? – бросает он вызов, имя Романа готово слететь с его губ.
– Лука. Я уже говорила тебе, что то, что случилось между тобой и отцом Брайаром, произошло из-за моего отца, – шепчу я, пытаясь дотянуться и успокоить.
Но он хватает мое запястье, его глаза темнеют от чего-то, похожего на гнев.
– Я посмотрел в твой телефон, пока ты переодевалась, Иден. Роман Брайар пытался дозвониться до тебя всю ночь. Скажи мне, какого черта ему надо с тобой говорить, если у твоего отца нет причины волноваться? – говорит Лука, сильнее сжимая мое запястье, его голос подрагивает.
– Ты посмотрел в мой телефон? – спрашиваю я, грудь стягивает ужас, и фото, которое я послала Роману, мелькает перед глазами.
– Только то, что на экране, – бормочет Лука, избегая моего взгляда. – Я даже ответил один раз. Он бросил трубку, когда услышал мой голос.
– Что… что он сказал? – спрашиваю я, и черная дыра в моем животе становится больше.
– Сказал твое имя. Потом, когда услышал мой голос, замолчал, – отрезает Лука, его челюсти стиснуты от гнева. – Отец Брайар манипулирует тобой, Иден? Заставляет тебя делать какие-то вещи…
Я не могу позволить ему закончить эту фразу. Не думая, я перелезаю через центральный подлокотник, забираюсь к нему на колени в отчаянной попытке его заткнуть. Ладонями я сжимаю его щеки, моя юбка задирается, не оставляя между нами ничего, кроме колготок в сеточку и кружевного белья.
– Вот чего я хочу, – поспешно шепчу я, мое сердце стремительно бьется. – Отец попросил Романа присматривать за мной. Когда он услышал твой голос, то наверняка подумал, что я делаю что-то, чего не должна, – лгу я, живот сводит от отвращения, когда я чувствую, как у Луки встает подо мной. – Так что теперь Роман наверняка истерит. Он расскажет отцу, что ты взял трубку, и я разберусь с этим потом, – продолжаю я ласково, но твердо. – Так что перестань загоняться и сделай так, чтобы наказание, которое ждет меня дома, стоило того.