Страница 37 из 116
– Как ты думаешь, что будет? Думаешь, я продолжу быть твоей алтарницей, позволю тебе брать меня за закрытыми дверями и слушать, как ты проповедуешь всему приходу о том, как важно хранить мораль и добродетель? Я думала, что, если я это сделаю, я почувствую хоть немного облегчения, но вместо этого чувствую еще больше боли, которую и так ношу в себе каждую секунду, – резко говорю я, не сдерживая слез. – Ты думаешь, если причинишь боль Заку, то мне станет проще, Роман? Нет. Как думаешь, что произойдет, когда тебя не будет рядом, когда мы с ним опять останемся наедине? – кричу я, он опускает глаза. – Я не знаю, что, по-твоему, здесь происходит, но это конец. Я знаю, что мой отец был здесь. Я знаю, что вы говорили. И я видела ту поганую папку у нас дома. Ты можешь говорить, что не такой, как он, но иметь с ним дело ничем не лучше, – рыдаю я, вытирая слезы со щек.
Роман делает шаг ко мне, но я обхожу его и иду к алтарю, беру золотое кольцо с подлокотника. Я поворачиваюсь, беру его за руку и кладу кольцо в ладонь:
– Забирай свое ебаное кольцо. Покайся пред Господом и оставь меня, блять, в покое.
Я иду мимо него по ступенькам алтаря к двери, ведущей в коридор.
Это была ошибка.
Я была несчастна и уязвима.
Он был возбужден и облечен властью.
И теперь все кончено.
Я проношусь через двойные двери, едва не поскальзываясь на смеси крови и святой воды. Вбежав в ризницу, я быстро снимаю альбу и надеваю прежнюю одежду. Собираю остальные вещи и направляюсь к выходу из церкви. К счастью, Романа по пути я уже не встречаю. Я вижу свою Kia на парковке, Эйден уже ждет меня.
Я бросаю вещи на заднее сиденье и непонятно зачем бросаю взгляд на фасад церкви, пока забираюсь в машину. Я замираю, видя, что Роман стоит у входа, его ладони сжаты в кулаки, свет заходящего солнца отражается от золотого кольца на его пальце.
Глядя на него, я поднимаю средний палец и сажусь в машину.
– Это еще зачем? – Эйден закрывает книгу, лежавшую на коленях, и тянется, чтобы сделать потише музыку, которую включил на полную мощность перед тем, как я залезла в машину.
– Да незачем. Поехали.
Роман Брайар.
Мой священник.
Моя тайна.
Тягчайший грех, который я когда-либо совершала.