Прости меня, отец

Глава XII Иден

Я подхожу к алтарю, мое сердце колотится, пока пальцы скользят по холодному металлу чаши. Это ощущение кажется запретным и странно успокаивающим, будто бы я заземляюсь при помощи чего-то знакомого. Я перехожу к патене, глажу ладонью ее ровную поверхность, пытаясь спастись от хаоса в своем разуме. Мягкий лен корпорала касается моей кожи, даря немного спокойствия. Я медлю около свеч, привлеченная их теплом, позволяю мерцающему свету успокоить мое дыхание. Сжимая дароносицу, я думаю о ее весе, пытаюсь удержаться, пока мысли продолжают кружиться.

Я чувствую, как Роман медленно подходит ко мне, слышу его дыхание.

– Иден…

– Где я должна сесть? – я игнорирую его желание поговорить о том, что происходило, когда я вошла. – Все еще слева от вас? – я указываю на деревянное сиденье.

Глянув на стулья, Роман трясет головой.

– Иден, то, что ты видела…

– Или вы хотите, чтобы я стояла на коленях у ваших ног во время мессы? – я играю с обвязанной вокруг талии веревкой, натягивая растрепанные концы.

Встав передо мной, он поднимает руки. Хмурится, открывая рот, чтобы заговорить, но я быстро его прерываю.

– Позвольте мне посмотреть на вас в нем, – резко говорю я. – Садитесь, – настаиваю я. – Тогда мы поговорим.

Отвожу глаза к креслу и чувствую напряжение, искрящееся в воздухе между нами. Поединок воли, который я устроила, явно раздражает его, пристальный взгляд угрожает разрезать меня на тысячу кусочков. Притяжение, закипающее из-за нашего спора, лишь поднимает ставки, удерживать контроль ему все труднее:

– Я не буду делать этого с тобой.

– Вам придется, – шиплю я, – или мне придется пойти прямиком в полицию…

– И что они сделают, как ты думаешь? – он делает шаг ко мне, слегка притягивая к себе за веревку на талии. – Ты думаешь, их волнует то, что происходит в стенах этой церкви? – зло отрезает он. – Этот мелкий уебок заслужил то, что я сделал с ним. Не делай вид, что не согласна. Не стой и не веди себя так, будто ты откроешь рот насчет того, что увидела.

– Что заставляет вас думать, что я этого не сделаю? – я позволяю своему взгляду пройтись вверх и вниз по его телу, убеждаясь, что он знает: я измеряю его, провоцируя недооценить меня.

Сжимая челюсти, Роман осматривает кресло, его рука крепче стискивает веревку на моей талии.

– Хорошо, ты хочешь видеть меня в кресле, Иден? – он принимает вызов, его голос становится напряженнее, когда он хватает меня. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он держит крепко и волочит меня за собой. Он падает в кресло с намеренной небрежностью и ставит меня между своих ног. Я чувствую тепло его тела, вжимающегося в мое, пускай нас и разделяет одежда. Его подбородок поднимается, взгляд встречается с моим. Воздух между нами густеет от смеси желания и неповиновения. Мои руки упираются в его грудь, сопротивляясь, но магнетическое притяжение между нами невозможно игнорировать.

Глядя на него сверху, я наклоняю голову в сторону, пока его руки двигаются от веревки к моим бедрам.

– Твоя очередь, – шипит он. – Садись.

Я пытаюсь отстраниться, разглядывая кресло дьякона рядом с ним.

– Не туда, Иден.

Глядя на его бедро, я сдерживаю усмешку, кривящую губы, и покачиваю головой в притворном осуждении. Вскидываю глаза к громадному кресту, висящему над алтарем, и не могу не признать: ситуация почти комическая.

– Ты правда думаешь, что это правильно делать в Его присутствии? – поддразниваю я, в моем голосе – игривое сопротивление, я позволяю тяжести мгновения осесть между нами.

Он сжимает меня, привлекая к себе твердым настойчивым движением. Мое тело инстинктивно вжимается в его, его ладонь скользит вверх по моему бедру, уговаривая меня сеть на его колени. Его другая ладонь быстро находит мою вторую ногу, направляя в спешке, которая заставляет меня дрожать. Когда я седлаю его, тонкая ткань моего белья касается твердого члена под его одеянием. Опасное чувство, которое усиливает напряжение между нами. Мои руки сжимают спинку кресла в качестве опоры, пока я устраиваюсь на его коленях, и его глаза расширяются, когда он понимает, что я не надела под альбу ничего, кроме белья. Он наклоняется ближе, его голос низок и наполнен шутливой властностью, когда он шепчет:

– Господь меня простит. В конце концов, Он ведь сотворил искушение не просто так, правда?

– Может быть, но и у искушения есть свои пределы. Думаешь, что можешь вынести его, или мне напомнить, что происходит с грешниками?

Я нежно покачиваю бедрами, чувствуя, как его твердый член под одеянием трется о мое обнаженное бедро. Его руки сжимаются на моих боках.

– Сиди смирно, Иден, – рычит он. Адреналин течет в моей крови, достигая рекордного уровня.

– Это твоя тайна? Ты возбуждаешься, наказывая своих алтарников? – я смотрю на него свысока, мои пальцы обхватывают его затылок, зарываясь в пряди. – Может, поэтому вы так хорошо поладили с моим отцом.

Сжав меня за шею сзади, Роман сильно тянет за волосы, открывает шею. Тихий вскрик срывается с моих губ, мое тело ноет от давления.

Наклоняясь ко мне, он проводит щекой по моей обнаженной шее, касается носом линии моей челюсти.

– Я никогда не буду таким, как твой дерьмовый отец, – отрезает он с большей резкостью, чем обычно. – Уж лучше ты будешь здесь испытывать мою веру в Господа, чем рядом с ним.

– А если Господь отвернется от тебя из-за этого?

– Я всегда могу славить кого-нибудь другого, – его взгляд обводит мое тело, медленно, размеренно, будто он пытается запомнить каждую деталь.

Его пристальный взгляд вызывает у меня дрожь, и когда мы смотрим друг другу в глаза, невозможно не заметить желание на его лице. Он смотрит на меня так, будто едва может удержаться, и этого достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

Жар между моих ног усиливается по мере того, как его член прижимается к моему естеству сквозь одеяния, и я решаю проверить, как далеко Роман готов зайти.

– Почему Зак заслужил ваше наказание, отец? – я вновь покачиваю бедрами, и его пальцы сжимаются на волосах сзади.

– Иден…

– Покайтесь, – резко говорю я, отчего прикосновение становится болезненнее. – Исповедуйтесь мне в своих грехах, отец Брайар.

Он отпускает мои волосы, и я вижу, как сжимается его челюсть, мышцы напрягаются под кожей.

– Сними альбу, Иден, – рычит он.

Я качаю головой, и его рука опускается к моей заднице.

Не зная, что кожа там еще чувствительна, он безжалостно бьет, и мое тело подается к нему, когда я стараюсь скрыть всхлип.