Страница 24 из 61
У подножья лифта нет никаких признаков нашего грузовика, мы сидим, ждем, пьем воду и разговариваем с маленьким мальчиком, прогуливающимся в этот превосходный полдень со своей прекрасной большой Лесси - собакой колли.
В конце концов приезжает грузовик, его ведет старый Чарли, клерк из Мэрблмаунта, шестидесяти лет, живет там в маленьком домике-автоприцепе, стряпает, улыбается, печатает на машинке, подсчитывает заготовленную древесину - читает у себя в вагончике - сын у него в Германии - моет за всех посуду в большой кухне - Очки - седые волосы - однажды в выходные, когда я спустился вниз за выпивкой, он собирался на прогулку в лес со счетчиком Гейгера и удочкой "Чарли", сказал я, "точно тебе говорю, в пустынных горах Чихуахуа полным-полно урана"
"А где это?"
"На юге Нью-Мексико и Техаса, дедуля - видел небось Сокровища Сьерра-Мадре, ну это кино о старом плешивом старателе, Уолтере Хьюстоне, который перешагал других парней и нашел золото, прыткий прям как горный козел, они там еще в начале встретили его в бомжовой ночлежке, в пижаме?"
Но я особо много не разговаривал видя что Чарли как-то смущается, и мне кажется они мало чего понимают в моей манере говорить с примесями канадско-французского, нью-йоркского, бостонского и оклахомского говоров, и даже с примесью испанского, и даже из "Поминок по Финнегану"[12] - Они останавливаются ненадолго поболтать с рейнджером, я ложусь на траве и вижу как дети глазеют на лошадей у изгороди под деревом, подхожу - Что за прекрасные минутки в Унылом городке Диабло! - Пат валяющийся на травке (по моему совету)(мы старые алкаши знаем тайну травы), Чарли болтающий со старым приятелем из Лесной Службы, и этот прекрасный жеребец трущийся своим золотым носом о подушечки моих пальцев, сопя, и маленькая кобылка около него - Дети хихикают над нашими маленькими лошадиными нежностями - Один из них трехлетний мальчик, никак не может дотянуться
Они машут мне и мы отправляемся, с рюкзаками на спинах, в Мэрблмаунт, где будем ночевать в вагончике - Беседуя - И горести не-горного мира уже навалились на нас, громадные задевающие стенки каньона грузовики с камнем громыхают в удушливой пыли, нам приходится остановиться на обочине чтобы их пропустить - А пока справа от нас течет то что осталось от Скэджит-Ривер после всех этих плотин и впадений в Озеро (моего Господа - любви) Росс (серо-голубого) - мутнобурлящий бешеный старый поток, широкий, моющий золото в ночи, стремящийся впасть в Скуохоулвиш Куакиютл Пасифик в нескольких милях к западу - Любимая моя чистая речушка Северо-Запада, у которой я сиживал, с вином, на присыпанных опилками пнях, потягивая вино под испепеляющими звездами и наблюдая как живая гора испускает и гонит от себя эти снега Прозрачная, зеленоватая вода, хлюпающая на бревнах-топляках, и Ах реки Америки которые видел я и которые видели вы - струение без конца, видение Томаса Вулфа, Америка истекающая кровью в ночи своими реками бегущими к бездонным морям, но восстающая водоворотами и новыми рождениями, громоносным было устье Миссисипи в ту ночь когда мы повернули в него и я спал в койке на палубе, всплески, дождь, вспышки, молнии, запах дельты в которой Мексиканский Залив теребит свои звезды и явит покров вод своевольно разделяющих недоступные горные массивы, где одинокие американцы живут среди маленьких огней - и именно розы всегда выплывают брошенные заблудившимися но бесстрашными влюбленными с волшебных мостов розы чтобы кровоистечь в море, иссушенные солнцем они впитывают влагу чтобы вернуться опять, вернуться опять - Реки Америки, и все деревья всех этих берегов и все листья на всех этих деревьях и все зеленые миры во всех этих листьях и все атомы во всех этих молекулах, и все бесконечные вселенные во всех этих атомах, и все наши сердца и все наши платки и все наши мысли и все клетки наших мозгов и все молекулы и атомы в каждой клетке, и все бесконечные вселенные в каждой мысли - пузыри и шары - и свет всех звезд танцующий на волнах всех рек без конца и повсюду во всем мире, не только в Америке, ваши Оби и Амазонки, и даже Тигры с Евфратами (верится мне), и Озера Нильской Дамбы чернейшей Конголезской Африки, и Дравидийские[13] Ганги, и Янг-Цзе, и Ориноко, и Платы, и Валоны и Мерримаки и Скэджиты
Майонез
Банки майонеза плывут
Вниз по реке
58
Мы едем вниз по ущелью в сгущающихся сумерках, около 15 миль, и добираемся до правого поворота, после которого покрытая черным гудроном дорога тянется милю не сворачивая среди деревьев и затаившихся ферм и кончается тупиком у Рейнджерской Станции, такая вполне подходящая для быстрой езды дорога что водитель последней машины моего автостопного пути сюда два месяца назад, слегка перебравши пива, подлетел к Рейнджерской Станции на скорости 90 миль в час, на скорости 50 крутанулся на усыпанном гравием развороте, поднял облако пыли и до свидания, взревел и умчался прочь так, что Марти - помощник рейнджера встретив меня, протянув руку и спросив "Ты Джон Дулуоз?" добавил потом: "Это че, друг твой?"
"Нет"
"Я бы разъяснил ему кое-что насчет превышения скорости на государственной дороге" - Теперь мы опять подъезжаем сюда, но на этот раз медленно. Старый Чарли крепко сжимает руль в руках и наша летняя работа закончена
Вагончик стоящий под большими деревьями (с небрежно намалеванной на нем цифрой 6) пуст, мы скидываем наше барахло на скамейки, повсюду разбросаны книжки с девочками и полотенца оставленные большими пожарными командами во время макаллистеровского пожара - Оловянные шлемы на гвоздях, старое неработающее радио - Я начинаю с разведения большого огня в печке в душевой, для горячего душа - и принимаюсь возиться со спичками и щепками. Подходит Чарли и говорит "Разведи огонь посильней", поднимает топор (он затачивает его сам) и я прямо обалдеваю от того как несколькими резкими внезапными ударами топора (в полутьме) он раскалывает поленья напополам и стряхивает половинки вниз, ему шестьдесят лет а я не могу так легко коцать дрова, нечего и пытаться - "Бог мой, Чарли, я и не знал что ты так здорово с топором обращаешься!"
"Угу"
Мне казалось что он попивает втихую, из-за его красноватого носа - но нет - когда он начинал пить так уж пил вовсю, но не на работе - В это время Пат на кухне разогревает оставшуюся тушеную говядину - Какое мягкое и восхитительное чувство быть опять в долине, тепло, безветренно, несколько осенних желтых листьев на траве, теплые огоньки домов (дом рейнджера О`Хара, с тремя детьми, и еще Герке) - И впервые я осознаю что уже действительно Осень, и еще один год прошел - И эта смутная безболезненная ностальгия Осени висит как дымка в вечернем воздухе и ты понимаешь "О Да, О Да, О Да" - На кухне я подкрепляюсь шоколадным пудингом, молоком и целой банкой абрикосов в сгущенке, потом еще догоняюсь громадной тарелкой мороженого - В списке обедов записываю свое имя, чтобы потом с меня вычли 60 центов
"Так ты что, уже наелся что ли - а говядина?"
"Нет, мне хотелось как раз этого - теперь я сыт"
Чарли тоже ест - Мои чеки на несколько сотен долларов лежат в запертой на ночь конторе, Чарли предлагает открыть ее для меня - "Не-а, а то точно просажу три доллара на пиво в баре" - я проведу тихий вечерок, приму душ, высплюсь
Мы идем чуток посидеть у Чарли, в его трейлере, похоже на посиделки с родственниками на кухне какой-нибудь фермы Среднего Запада, мне надоедает эта скукотища и я иду принять душ
Пат сразу начинает похрапывать но я не могу заснуть - выхожу и присаживаюсь на бревнышке в ночи Индейского Лета, курю - Думаю о мире Чарли спит в своем трейлере - С миром все в порядке
Впереди меня ждут приключения с куда более безумными ангелами, и опасностями, и хотя и не могу их предвидеть, я решаю оставаться безучастным "Буду просто протекать сквозь все это так, как это делает текущее сквозь все - "
[12] Роман Джойса, "экспериментальный", много шизовой болтовни и словесных наворотов.
[13] Дравидийские - от Дравидии, района Южной Индии