Страница 6 из 91
Я замолчал, пристально наблюдая за реакцией племянницы. Жаль, я не эмпат и не способен считывать чужие чувства. Я бы сейчас многое отдал, чтобы понять, что на самом деле она испытывает. Только страх за себя или хотя бы каплю сожаления, стыда.
— Великий Дракон, Эндер! — ещё более ошеломленно выдохнул Рейер.
Может, и стоило его предупредить, что я преувеличиваю, придумываю и добавляю, но мне нужна была не игра, а настоящие эмоции напарника.
Эмоции, которые не заставили себя ждать.
— Эдвина, ты с ума сошла?! — полыхнул он от гнева.
В отличие от меня Рейер не мог похвастаться сдержанностью и слова подбирать зачастую не утруждался.
— Какого харга ты так обошлась со своей тётей?! Как чудовище! Безжалостное.. Жестокое! В половине преступников, которых я арестовал, не было и доли твоего коварства! Эдвина.. ты ужасна!
Рейер продолжал бушевать, глаза девочки наполнялись слезами. Я не вмешивался и не прерывал. Судя по всему, когда я её ругаю, она мои слова всерьёз не воспринимает. Я ведь любящий и всё прощающий дядя. Всегда таким был.
А теперь пожинаю плоды.
— В голове не укладывается! — негодующе припечатал Рейер и резко откинулся в кресле, так, что то жалобно заскрипело.
Несколько секунд тишины, напряжённого молчания, и Эдвина, не выдержав, зарыдала:
— Она должна была просто зачесаться! Просто щекотка.. Ничего больше! Я.. я не знала про язвы. Я-а.. Клянусь дядя! — спрятав лицо в ладонях, она продолжила истерично всхлипывать и при этом дрожала, словно её пронизывало лютым холодом.
Обычно, едва заметив слёзы в её глазах, я терялся. Сразу пропадало желание отчитывать, наказывать, упрекать. Но не сейчас.
Сейчас я почти наслаждался её истерикой и страхом.
Переглянувшись с Рейером, холодно поинтересовался:
— Где ты взяла яд и когда? Что-то не припомню, чтобы ты одна покидала дом, а у нас такой дряни отродясь не было.
Она притихла, всхлипнула и, по-прежнему на меня не глядя, чуть слышно призналась:
— Мне.. мне его дали.
— Дал — кто?!
Великий Дракон, как же сложно держать себя в руках.
Тишина давила на плечи, резала и без того натянутые до предела нервы.
— Эдвина, отвечай..
— Леди Ферзен, — наконец еле слышно призналась племянница, а у меня от её признания задёргались оба глаза.
— Карола?! — едва не подавился воздухом напарник и так же тихо, как до этого лепетала Эдвина, добавил: — Какого..
Вот именно, какого? Отличный вопрос, Рейер! Какого харга моя бывшая любовница решила действовать через мою племянницу?!
Да и смысл? Нас с леди Ферзен уже давно ничего не связывает. Ладно, не давно, а всего два месяца, но.. Два месяца — это тоже немало. Мы с Каролой друзьями, конечно, не расстались, но и врагами не стали. Она желала продолжать отношения, которые, по её мнению, обязательно должны были привести к закономерному финалу — свадьбе, однако такой финал не входил в мои планы, и я решил не тешить её напрасными надеждами.
Могу допустить, что она затаила на меня обиду, но всё равно не пойму, чего добивалась. Даже если бы Раннвей превратилась в уродину, я бы с ней не расстался. По крайней мере, не в Кармаре, по законам которого свободным дракон может стать только в одном случае — овдовев.
— Ты видела леди Ферзен всего два раза в жизни, и оба раза я был рядом. Не ври мне, Эдвина! — всё-таки не выдержал, повысил голос, почти зарычав.
Вздрогнув, она зачастила:
— У меня есть записка! От неё.. от этой леди! Она просила её выбросить, но я.. Сохранила!
Глаза племянницы, всё ещё наполненные слезами, засияли. Видимо, решила, что сейчас я направлю весь свой гнев, всю свою ярость на знакомую леди, а её, пожурив, отправлю спать.
Да сейчас!
— Что ж, пойдём, покажешь записку. — Я поднялся, и Рейер последовал моему примеру.
Девочка бросилась в коридор, а оттуда к лестнице. Пока поднимались, рассказывала взахлёб, давясь словами, как обнаружила на днях в классной комнате пузырёк с ядом. Разумеется, по её мнению, не с ядом, а просто с невинным способом подшутить над нелюбимой тётей. К флакончику прилагалась записка, подписанная именем Каролы.
Кто-кто, а леди Ферзен дурой не была и, если бы решилась на месть мне, не стала бы подписываться своим именем.
— Это ведь от неё была шутка, вот я и подумала.. — Эдвина виновато надула губы. — Она написала, что Раннвей заслужила! А я..
— А ты с ней недолго думая согласилась, — мрачно закончил я за дурочку.
— Я подумала, что ей можно верить. Она ведь твоя хорошая знакомая.
Блестящая логика.
Вот и гадай теперь: то ли Эдвина настолько глупа, то ли настолько наивна. Но скорее всего, просто ослеплена желанием испортить жизнь Раннвей, и ради этого готова уцепиться за любую возможность.
— Сейчас.. — Толкнув дверь в игровую, Эдвина бросилась впотьмах к стеллажу, забитому куклами.
Эти игрушки для неё выписывались со всего мира, и некоторые фарфоровые красавицы стоило целое состояние.
— Вот здесь. Я спрятала её вместе с флаконом. — Небрежно схватив одну из игрушек, из тех самых стоимостью в состояние, девочка вырвала у неё из рук маленький ридикюль и быстро его раскрыла. Бросив игрушку в кресло, вернулась к нам. — Ничего не понимаю..
Света из коридора было достаточно, чтобы обнаружить в кукольном аксессуаре пузырёк тёмного стекла и.. жалкую горсточку пепла.
— Записка была! Клянусь! Я не обманываю!!!
И вот они снова, слёзы в глазах.
— Самоуничтожающаяся бумага, — поделился соображениями Таубе.
Вытряхнув на ладонь крупицы пепла, я машинально растёр его пальцами. Бумага редкая. Дорогая.
Вот это уже было больше похоже на Каролу, но всё равно как-то не состыковывалось.
— Что думаешь? — тихо спросил напарник.
— Завтра съезжу к леди Ферзен. Поговорю, — задумчиво пробормотал я и сделал себе пометку в памяти: выяснить, кто в день, когда Эдвина нашла «подарок», приходил в дом.
Могла ли Карола подговорить кого-то из слуг или вообще не имеет к этому мерзкому происшествию никакого отношения? Мисти Ливен? Она точно приезжала к Эдвине и легко могла подкинуть яд. Кто ещё? Жаль, рядом нет Бальдера. Он бы уже и список составил, и поделился мнением насчёт подозреваемых.
— Съездить точно надо, — согласился Рейер.
А Эдвина с видом чудесного ангела невинно-трогательно захлопала ресницами. Так, чтобы с них, как хрустальные капли, срывались прозрачные слезинки.
— Так я пойду? Уже поздно и..