Страница 79 из 96
Ритуал вот-вот должен был состояться. Как только сила покойной маркизы, заключённая в кулоне, вся до последней капли перетечёт в Александрин, когда Ксандра и магия станут едины, он призовёт душу Серен.
Главное, чтобы никто не заметил подмены. Родные девушки. Касьен. Адриен.. В последнее время де Грамон стал проявлять к Александрин слишком много внимания, которое так раздражало Стража. Не раз Моран замечал, как друг засматривается на его супругу, когда та прогуливалась по королевскому парку или как неприкаянная блуждала галереями дворца.
К досаде маркиза, Адриен был не единственным, кому нравилось пожирать Ксандру взглядом. Придворные повесы от де Грамона недалеко ушли. Столь пристальное внимание злило Стража, заставляло нервничать, мешало сосредоточиться на службе и поисках преступника.
И непонятно, кого же он всё-таки ревновал: прекрасную оболочку своей наивной супруги или всю её целиком.
Странно, но эта девушка умела вызывать в нём самые разнообразные чувства. А ведь он был уверен, что уже давно разучился чувствовать.
Уже и забыл, когда в последний раз сердце болезненно сжималось от ревности. Когда смеялся искренне, а не изображал веселье. Когда получал удовольствие от чьего-то присутствия и втайне надеялся растянуть эти мгновения наедине с ней. Когда по-настоящему горевал. Именно это чувство испытывал маг, наблюдая за тем, как Ксандра, вглядываясь в зачарованное зеркало, с печалью смотрит на своего неподвижного отца.
Однажды, застав её за этим занятием и вновь ощутив укол совести, а также желание отвлечь девушку, Моран предложил:
— Как насчёт пикника в Валь-де-Манне?
Ксандра вскинула на него недоумённый взгляд:
— Но ведь до поместья больше дня пути. А тебя завтра ждут во дворце.
Страж забрал у неё ручное зеркальце, отражение в котором тут же померкло. Взяв за руку, подвёл к его напольному собрату, заключённому в тяжёлую резную раму.
— Открою тебе один секрет. О нём мало кому известно. Только доверься мне и ничего не бойся.
— Обычно после таких слов и начинают бояться, — улыбнулась девушка.
А в следующую секунду Моран почувствовал, как рука Александрин в его руке дрогнула, когда он коснулся тёмного дерева, обрамлявшего зеркальную гладь. Та, замерцав, подёрнулась туманной пеленой, в которую де Шалон бесстрашно шагнул, увлекая за собой ошеломлённую супругу.
— И что, все Стражи способны проделывать такие трюки? — когда первый шок прошёл, пробормотала девушка, с удивлением оглядывая спальню маркиза в его родовом имении, в которое они перенеслись за считанные мгновения.
— У наших прародителей морров имелось немало секретов. Этот — один из немногих, которые известны мне. Кому ещё — сложно сказать. Стражи не любят делиться своими тайнами.
— Я о твоей никому не скажу, — прошептала Александрин, восторженно глядя на зеркало, поверхность которого успела стать прежней — обычным отражением, продемонстрировавшем магу румянец, проступивший на хорошеньком личике супруги. Сейчас оно выражало крайнюю степень возмущённости. — Значит, вот как ты проникал ко мне по ночам, ещё до того, как мы поженились! Бессовестный! А я всё потайные ходы у себя в спальне искала.
— Мне нравилось любоваться тобой спящей, — не испытывая угрызений совести, с улыбкой оправдался Страж и перехватил хрупкую ручку, которой негодующая жёнушка уже дважды успела пихнуть его в грудь. Прижался к нежной кисти губами, а потом привлёк Александрин к себе и с наслаждением поцеловал, на какой-то миг позабыв о том, кто она для него и кем должна будет стать.
Тот день стал одним из самых светлых и беззаботных за многие месяцы. Они провели его вместе, гуляя по окрестностям поместья, отдыхая на берегу ручья. Прислонившись к широкому стволу кряжистого дерева, росшего у самой кромки воды, Моран задумчиво пропускал через пальцы шелковистые локоны жены, положившей голову ему на грудь и незаметно уснувшей.
Тогда магу впервые подумалось, что если бы можно было выбрать другую жертву, он бы не задумываясь так и поступил.
Скрипнули створки отворяющейся двери, и этот тихий звук вернул Стража к действительности.
— Так и знала, что найду тебя здесь. — Александрин приблизилась к нему бесшумно. Босая, одетая в лёгкий, струящийся складками халат, лентой перехваченный под грудью.
Морану подумалось, что стоит лишь потянуть за нежно-голубой бант, и можно будет вновь любоваться соблазнительными полукружиями, скрытыми шелковистой тканью сорочки.
Опустившись на край широкого письменного стола, девушка протянула к магу руку. Нежным, почти невесомым касанием пальцев пригладила ему волосы и мягко произнесла:
— Вчера, вместо того чтобы отдыхать, ты засиделся здесь до глубокой ночи. И позавчера тоже. Мне кажется, для разнообразия сегодня можно и поспать.
Моран устало потёр глаза и улыбнулся своей заботливой жёнушке.
— Мне не хочется спать.
— Но нельзя же постоянно работать. Давно в зеркало смотрелся? Вон уже и круги под глазами от ночных бдений.
Маркиз перехватил руку жены, когда та собиралась одарить его очередной лаской, и прижался губами к маленькой тёплой ладошке.
— Если мне предложат альтернативу поинтересней, так уж и быть, сделаю перерыв.
— Как насчёт.. — Александрин задумчиво закусила губу. Ничего особенного, вот только от этого «ничего» Стража, словно штормовой волной, накрыло возбуждением, будто он вдруг перенёсся в прошлое и снова стал несдержанным сопливым мальчишкой, только познавшим радости любви. — О, придумала! Если ваша светлость изволит, можем сыграть в карты.
Намеренно дразнит, прекрасно зная, что невозможно устоять перед этой её улыбкой, томным взглядом, едва уловимым запахом диких цветов, обласканных жарким солнцем, что летом витал над полями и лугами горячо любимой им Гавойи. Моран и сам не мог понять, почему именно этот аромат слышался ему всякий раз, когда Александрин оказывалась рядом. Словно она олицетворяла саму природу, всё чистое и светлое, что ещё оставалось в его жизни.
Какие к демонам демоны, когда он не в силах отвести взгляда от чувственно приоткрытых губ, жаждущих поцелуев! От полной груди, соблазнительно вздымающейся под тонким шёлком.
— Моя светлость изволит сыграть, — стремительно поднявшись, Страж привлёк девушку к себе. — Но только не в карты.
Усадив её на стол, прямо на ворох корреспонденции, нетерпеливо надавил коленом, вынуждая Ксандру раздвинуть ноги и удобно устроился между точёных бёдер.