Страница 77 из 96
Глаза её налились кровью, радужка потемнела, став непроницаемо-чёрной. Сосуды под кожей взбугрились, отчего лицо отдавало неестественной синевой. Оно как будто бы распухло, и мне даже почудилось, что по фонтану, словно по сцене, разгуливает не живой человек, а воскресшая покойница, намерившаяся забрать с собой в загробный мир правительницу Вальхейма.
— Элиз, послушай меня, — вкрадчиво заговорил Страж, то ли стараясь потянуть время, то ли надеясь отвлечь одержимую, чтобы улучить момент и атаковать, при этом не задев королеву, — я знаю, ты слышишь. Борись с ним! Убьёшь её величество, и твоя жизнь тоже будет кончена.
Я затравленно огляделась. Вокруг ни души, если не считать скулящих фрейлин, от которых никакого толку. Вдали за деревьями простиралась светлая громада дворца. Сколько в нём Стражей, способных учуять демона? Сумеют ли подоспеть вовремя? Прежде, чем её величеству перережут горло.
— Она тебя не слышит. Не. Слы. Шит, — с дразнящей интонацией в голосе проговорила Элиз. Или, вернее, то, что в неё вселилось. — Я уже несколько часов владею ею, а вы и ничего не заметили. Всё гадал, кого же мне выбрать в жертвы.. — Одержимая скользнула острием лезвия по расшитому серебром лифу королевского платья. — Этих овечек, — клинок, слабо блеснув в лучах тусклого солнца, направился в сторону плачущих девушек, после чего снова прижался к горлу правительницы, — или рыбку покрупнее. Жаль, тело быстро слабеет, иначе бы я выждал более удобного момента. Наедине нам с государыней было бы куда веселее. Правда, ваше величество?
Присутствие духа изменило Алайетт, женщина судорожно вздохнула, и по щекам её одна за другой потекли слёзы.
— Не грустите, — растянуло губы в страшной ухмылке то, что язык не поворачивался назвать человеком, — скоро вы все последуете за вашей правительницей. Кто-то раньше. А кто-то позже. Останутся только избранные. Те, кто будут ему угодны. Остальные..
Договорить одержимая не успела. Поднялся ветер, настолько сильный, что затрещали деревья, и стали испуганно склонять пышные кроны. Лепестки цветов, некогда имевшие яркий, насыщенный цвет, а теперь казавшиеся мне серыми, словно хлопья пепла, закружили, уносясь в свинцовое небо.
Незримые щупальца воздушной стихии схватили обезумевшую фрейлину. Подняли её вверх, точно пушинку. В память врезалось перекошенное лицо девушки, её фигура, болтающаяся в воздухе, словно она была марионеткой, которую дёрнул за ниточку неумелый кукловод.
Кинжал упал в траву, королева — в объятия Стража, успевшего её подхватить. А в следующее мгновенье вода выплеснулась из фонтана, когда в него приземлилась Элиз.
Несколькими минутами позже, уже после того как стих ветер, поднявшийся благодаря моему мужу, все заметили, что вода вокруг одержимой поменяла свой цвет. Широко раскинув руки, застывшим взглядом Элиз смотрела в небо. Хвост русалки, о который при падении ударилась девушка, покрывали багровые разводы.
— Побудьте с ней, — вручил мне венценосную особу, находящуюся в предобморочном состоянии, Страж. — Нельзя допустить, чтобы он вырвался. — С этими словами маг бросился в воду к телу фрейлины.
А вскоре к нему присоединился Моран.
Спасший одну женщину и невольно способствовавший кончине другой.