Страница 41 из 96
Поймав его взгляд, уверенный и спокойный, девушка немного расслабилась. По крайней мере, сжимать колени больше не пыталась. Лишь вздохнула тихонько, когда он приник к пульсирующему комочку страсти губами и медленно втянул его в себя.
Действительно сладкая. Пьянящая.
Девушка негромко постанывала, пока он ласкал её, умело вознося на вершину блаженства. Кусала губы, тщетно пытаясь сдерживаться, и уже сама непроизвольно двигалась бедрами ему навстречу.
А с виду такая спокойная. Такая холодная.
Кто бы мог подумать, что её так легко будет завести. И дело тут вовсе не в настое, который лишь должен был притупить боль от первого соития. Несмотря ни на что, она желала его так же сильно, как и он её. Все эти дни мечтал о том, как будет брать её. Снова и снова.
От сладострастных мыслей и вида обнажённой девушки, изнывающей от желания, член словно окаменел, ему уже давно стало тесно в совершенно лишней сейчас одежде. Быстро раздевшись, мужчина склонился над женой.
Александрин наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Стоило Морану полностью обнажиться, как в прозрачных голубых глазах снова зажегся страх. Страх перед неизведанностью. Пришлось успокаивать её лёгкими ласковыми поцелуями, на которые девушка, к удовлетворению Стража, с готовностью откликалась. Целуя припухшие губы, Моран нежно ласкал налитую грудь, постепенно прогоняя последние опасения и вновь воспламеняя её совершенное, жаждущее наслаждения тело.
Почувствовав, что разум Александрин вновь затуманился страстью, больше не в силах сдерживаться, Страж осторожно вошёл в неё. Девушка широко распахнула глаза, замерла, не сводя с него напряжённого взгляда. Преодолев незримое препятствие, мужчина толкнулся сильнее, зажмурившись от удовольствия. Остановился на миг, позволяя Александрин привыкнуть к нему. Но долго оставаться недвижимым не смог, наслаждение разливалось по телу и всё внутри него требовало немедленного продолжения.
— Прижмись ко мне, — срывающимся от страсти голосом повелел мужчина и почувствовал, как стройные ножки послушно обхватили его бёдра. Задвигался медленно, осторожно, самодовольно отмечая, как девушка под ним постепенно расслабляется. Как начинает покусывать губы, тщетно сдерживая тихие, пока ещё робкие стоны удовольствия, которое он сейчас ей дарил, взамен получая не меньшее упоение от их близости.
Контролировать себя с каждой минутой становилось всё труднее. Звуки, что вырывались из груди Стража, больше походили на рычание зверя. Жмурясь от удовольствия, Моран продолжал медленно насаживать на своё естество хрупкое податливое тело.
К такому и привыкать не придётся.
Идеальная, чувственная оболочка, от желания обладать которой можно запросто свихнуться. Впрочем, и его невинная жёнушка, казалось, уже была близка к тому, чтобы потерять рассудок от новых, незнакомых ощущений.
Прикрыв от блаженства глаза, девушка стонала, теперь уже в голос. Сама того не осознавая, царапала ноготками ему плечи, подаваясь навстречу, двигаясь с ним в унисон.
Почти покинув её, Страж снова ворвался в тугое лоно, сорвав с пухлых, приоткрытых от наслаждения губ не то стон, не то всхлип.
— Сладкая, горячая, — чувствуя, как распаляется с каждым мгновением всё больше, Моран и сам прикрыл глаза. Хотя смотреть на девчонку, сгорающую в его руках в пламени страсти, было ни с чем не сравнимое удовольствие.
Александрин выгнулась от очередного мощного толчка, заметалась под ним. Позабыв об осторожности, Моран продолжил вжимать её в измятые простыни, стремительно ускоряясь, с силой, на какую был только способен, вонзаясь в разгорячённую плоть.
— Смотри на меня, — приказал хрипло, и девчонка покорно распахнула глаза. Хотелось ловить в них каждое мгновение её экстаза и, чтобы она смотрела на него в момент, когда он будет в неё изливаться.
Возбуждённая от его голоса, властных приказов, от потемневшего, дикого взгляда, быстрых ритмичных движений, Александрин больше не сдерживала себя. Ещё один толчок, слияние жарких тел — девушка выгнулась дугой, всхлипнула, содрогаясь от невероятного, испепеляющего её наслаждения.
Чувствуя, что теряет связь с реальностью, Моран резко подался вперёд, вонзаясь в неё до предела. Прижался лбом к влажному лбу жены, опьянённый сладостным ощущением разрядки, принёсшей с собой долгожданное умиротворение.