Страница 34 из 114
— Не важно, сладенькая моя. Это совсем не важно. Главное, я пришел и представляешь, что обнаружил? На доме де Горта нет ни одного охранного заклинания! Поразительная беспечность! А еще хальдаг называется.. Слишком уж этот герцог самоуверен — об этом все говорят. А еще в короли метит! — Жеребчик презрительно хмыкнул. — Да такой идиот на троне и дня не продержится!
— Говори тише! — шикнула.
— А ты изменилась, малышка. Стала тверже и норовистее. Видимо, испытания закалили. И знаешь что? — довольно протянула эта скотина. — Такая ты мне нравишься даже больше. Жду не дождусь, когда все закончится и ты снова будешь стонать подо мной и просить, чтобы я не выпускал тебя из своей постели.
Ну вот куда его понесло?
— Тебе пора уходить, — напомнила сквозь зубы.
— Он уже спал с тобой? — вместо того чтобы убраться от меня подальше, поинтересовался этот конь.
— Еще не успел, — буркнула, из последних сил давя в себе злость и раздражение.
— Хм.. — глубокомысленно выдал он. — Но вы ведь близки? Я же просил тебя с ним сблизиться! Он испытывает к тебе хоть какие-то чувства? Это очень важно для нашего дела, Филиппа!
От елейных ноток в голосе незнакомца не осталось и следа. Теперь в нем звучала одна лишь сталь, заточенная настолько остро, что об нее можно было запросто порезаться.
— Скажем так, я вызываю в нем сильные эмоции, — ответила осторожно и тут же спросила: — А что?
— А то, моя сладенькая, что через три дня хальдаги будут сражаться на арене в Вайресе. Там-то для нашего герцога все и закончится.
Шварра бы тебя побрала.
— Тебе должны были передать оружие против герцога, но раз уж я сам к тебе заглянул, то почему бы не совместить приятное с полезным: тебя повидать и артефакт заодно отдать. Дай мне руку, — потребовал он резко.
— Зачем?
Вот совсем мне не хочется брать у него какое-то там оружие.
— Сама же говоришь, чтобы я у тебя не задерживался, — бросил он раздраженно. — Давай скорее!
Пришлось протягивать кобелю руку. Мгновение, и я почувствовала, как на ладонь опустилась цепочка с легким, почти невесомым кулоном.
— Носи его постоянно, моя радость. До самого испытания.
— Зачем? — повторила я, уговаривая себя при этом не скрипеть зубами от едва сдерживаемой ярости.
Нашел куклу для исполнения самого грязного.
— Ты стала задавать слишком много вопросом, Филиппа, — процедил жеребчик, но потом, совладав с собой, добавил уже более снисходительно: — Ну да ладно, так уж и быть, отвечу. На эту побрякушку наложено несколько очень хитрых заклинаний. Если в двух словах, артефакт настроен на вас с де Гортом. Мы не можем воздействовать на герцога напрямую — он это сразу почувствует. А вот через тебя — другое дело. Главное, чтобы все получилось, между вами должна быть связь. Но, судя по тому, что мне говорили, он к тебе точно какие-то чувства испытывает. Иначе бы не целовался с тобой в театре. Хоть слышать мне это конечно же было неприятно.
— Что за чары? — сухо спросила я, мысленно проклиная этого всезнайку.
— Очень хитрые и непростые. Через три дня на арене де Горт с нашей подачи, скажем, немного.. озвереет. Убивать на испытании запрещается, но герцогу под воздействием чар захочется убивать. Еще как! И тут два возможных варианта развития событий: или его соперник окажется сильнее и, защищаясь от обезумевшего противника, будет вынужден его прикончить. Или что более вероятно, его всемогущество сам кого-нибудь прикончит. За это лишится всего, его имя будет покрыто позором, а самого герцога казнят в Черную пятницу на Черной площади.
Во время скидок, что ли?
— Все будет так, как мы планировали, моя радость. Ты отомстишь за смерть родителей, я выполню заказ, сказочно разбогатею и заберу тебя с собой. Только представь, всего через несколько дней мы снова будем вместе! Ты и я, моя конфетка. Ты ведь об этом и мечтала.
Какая-то ограниченная у Филиппы фантазия.
— Чары будут действовать через вашу с ним эмоциональную связь, — тем временем продолжал гад. — Они уже сейчас действуют, соприкасаясь с твоим телом. Не бойся, он ничего не заметит и не почувствует. Это очень тонкое, искусное колдовство.
Немалых усилий мне стоило не швырнуть украшение на пол. Не знаю, как с собой совладала. Вместо этого сжала клятую подвеску в кулаке и шепотом сказала:
— Тебе пора.
— Поцелуй на прощанье? — снова подлил в голос меду Филин любовник.
К счастью, шаги в коридоре спугнули эту полуночную лошадь, и он оставил попытки обслюнявить мне губы прощальным поцелуем.
Лишь сказал напоследок, сливаясь с ночною тьмой, становясь ею, растворяясь в ней:
— Еще три дня, моя конфетка, и ты снова станешь моей. Три дня.. сладенькая моя..
Несколько минут я сидела не шевелясь, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам, к быстрым ударам сердца в груди и оглушительной тишине, вернувшейся в спальню.
Он сказал, что артефакт настроен на Мэдока и Филиппу. Я-то, конечно, не Филиппа, но черт его знает, как поведет себя со мной эта побрякушка. А вдруг все равно подействует? Связь-то между мной и герцогом имеется! В основном это негативные эмоции, но их много и они достаточно сильные.
Караул, господа изверги.
Сунуть украшение в шкатулку? Но у меня такое чувство, будто держу в руках ядовитую змею и мне совсем не улыбается хранить ее в своей спальне. Выбросить в окно? Но вдруг кто-нибудь найдет. Не хватало еще, чтобы эта магическая зараза попала в руки к какой-нибудь служанке или того хуже — другой невесте хальдага.
Не придумав ничего лучше, я, как была в одной ночной рубашке, выскользнула из спальни. На цыпочках, напряженно оглядываясь, добежала до лестницы. Слетела по ступеням, отчаянно надеясь, что входная дверь не будет скрипеть слишком громко. Приоткрыла ее и белесой тенью выскользнула на крыльцо.
Громко стуча зубами и умирая от холода и страха, помчалась вглубь сада. Почему-то хотелось унести эту дрянь как можно дальше. Дальше от дома. Дальше.. от де Горта.
Рухнув на колени возле старого дерева, раскинувшего высоко в небе свои кривые ветви, я стала рыть немеющими от холода пальцами снег, а потом землю. Дрожа как осиновый лист, а еще ругая дурочку Филиппу за то, что спуталась с этим мутным типом.
Заказ он, видите ли, выполняет.. И откуда только у Мэдока столько недоброжелателей?