Страница 7 из 68
Она по-прежнему не замечает или же не желает замечать, что двойного свидания у нас не вышло, а атмосфера в комнате далека от семейной и тёплой или хотя бы дружеской.
— Всё нормально, Фели, — в голосе Ксанора звучат весёлые нотки. — Моему брату просто нужно дать время. Уверен, рано или поздно он образумится и пересмотрит своё отношение к Светлым, а когда узнает Ленни получше, поймёт, какое сокровище мне посчастливилось отхватить. Правда, малыш?
Судя по выражению лица Гаранора, единственное, что он сейчас понимает, — это то, с каким удовольствием выкопал бы могилу для младшего брата. Выкопал собственными руками, прямо сегодня, и препроводил в неё Ксанора.
— Не мне судить, посчастливилось тебе или нет, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее.
— Гар, напомни, а кем Ленни станет тебе после нашей с ней свадьбы? Как же это называется.. Точно, невесткой!
Гаранор резко подаётся вперёд, так, что бедная Фелисия едва не слетает со своего места.
— Кто-нибудь что-нибудь выпьет? — голос Хороса настолько сух, что так и хочется посоветовать ему принять какой-нибудь смягчающий сироп.
— Не откажусь от рюмки амаро, — отвечает Ксанор.
— Эления? — Его брат вскидывает на меня взгляд, и я вспоминаю о своей идее забраться под стол и просидеть там до конца вечера.
— Мне то же, что и Ксанору.
— И мне, — просит Фелисия. — Спасибо, дорогой.
Наполнив рюмки дижестивом, высший протягивает одну мне. Я беру её, отчаянно уповая, что мои пальцы не дрогнут, когда он меня коснётся. С дрожью вроде справиться получается, хоть в меня всё равно будто бьёт электрическим током.
— Так вот, — сделав маленький глоток, продолжает сонорина Сольт, — насчёт узнать друг друга получше.. Эления, расскажи о себе что-нибудь. Что захочешь.
Во мне и до этого напряжение зашкаливало, а сейчас чувство такое, будто я окаменеваю.
— И правда, Эления, расскажите о себе хоть что-нибудь, — с издёвкой подхватывает Хорос, за что мне хочется плеснуть в него ликёром.
Жаль, попадёт и на Фелисию. Её изумительное светлое платье не заслужило свидания с дижестивом.
Как я не заслужила свидания с этим высшим.
Собравшись с мыслями, осторожно начинаю:
— Даже не знаю, что сказать..
— Как насчёт правды?
А сейчас уже мне хочется пойти покопать.
Сделав вид, что не заметила очередного укола от чудовища, принимаюсь рассказывать:
— У меня было хорошее детство, до гибели отца вообще всё было отлично. В школе я была прилежной ученицей, в университете тоже старательно училась. Я ведь по образованию архитектор-дизайнер и когда-то мечтала создавать красивые дома. Но вместо этого я создаю красивые, хочется верить, свадьбы.
— Может, поможешь мне с моим отелем? — шутит Ксанор.
Ну или говорит серьёзно. Порой его не поймёшь.
— Сначала наша с Гаранором свадьба, — протестующе машет руками моя работодательница.
— Сейчас для меня только это и имеет значение, — успокаиваю я Фелисию. — День, когда ты станешь женой сонора Хороса.
Гаранор морщится (хотя с чего бы ему морщиться?) и тянется за бутылкой.
— Ещё амаро?
Мы с Фелисией отказываемся от добавки, зато Тёмные ни в чём себе не отказывают. Благо меня больше не пытают, очень скоро сонорина Сольт переключается на братьев и весело предлагает:
— А давайте покажем Элении детские фотографии Ксанора!
Младший Хорос закатывает глаза:
— Боги, Фели, тебе иногда такие глупости лезут в голову.
— Никакие это не глупости. У вас такие потрясающие голографические альбомы. Гаранор, напомни, где они?
Тёмный пожимает плечами:
— Без понятия, — и опрокидывает в себя крепкий напиток.
— Ксан?
— Не помню, — ворчит Тёмный, явно нерасположенный к ностальгическому просмотру фото.
Зато к нему расположена я. Лучше это, чем рассказывать о своём прошлом, или ждать, когда прервётся очередная неловкая пауза.
— Я бы с удовольствием посмотрела на тебя маленького, — беру Ксанора за руку и заглядываю ему в глаза.
Тёмный тяжело вздыхает.
— Ладно, пойду принесу, — и нехотя идёт к выходу.
— Обязательно возьми тот синий. В нём самые интересные голограммы, — посылает ему вдогонку Фелисия.
— Фели! — уже почти рычит мой мужчина.
— Что Фели? — не сдаётся она. Поднявшись, идёт следом за Тёмным. — Уверена, он понравится Элении и..
Голос Фелисии становится всё тише, как и звучание её шпилек, ударяющихся о мраморные полы.
Мы остаёмся с Хоросом одни. Я ведь этого и хотела, но сейчас единственное моё желание — это догнать Ксанора с Фелисией и помочь им искать старые альбомы с голографическими фото.
— Точно больше не будешь? — Тёмный наполняет свою рюмку, уже не знаю, в который раз, и мрачно усмехается: — Иногда я завидую брату и его умению напиваться.
— Нам нужно поговорить. — Времени немного, поэтому я вытряхиваю себя из оцепенения и быстро продолжаю: — Я не хочу обманывать Ксанора, он заслуживает знать правду. Ты ведь собирался расторгнуть договор, в нём всё равно уже нет смысла.
Хорос откидывается на спинку кресла:
— И?
— Я прошу тебя сделать то, что ты и так собирался. Я всё объясню Ксанору. Если он и будет зол, то только на меня. Возможно, даже порвёт со мной. Уверена, — горько улыбаюсь, — ты точно будешь не против такого поворота.
— Или он слетит с катушек и пустится во все тяжкие, а это совсем не то, что мне надо за месяц до выборов.
— Ксанор не такой, — с жаром заверяю я, потому что чувствую: он действительно не такой.
Не такой, каким его считает Гаранор.
— Эления, ты совсем не знаешь моего брата, — качает головой Тёмный, разглядывая рюмку с таким вниманием, словно находится под гипнозом.
— А может, это ты его не знаешь?
Он молчит, а у меня сердце уже готово выскочить из груди. Я то и дело бросаю тревожный взгляд на двери, прислушиваюсь к каждому звуку, жду возвращения Ксанора и Фелисии.
Жду решения высшего.
— Какой вы мне вчера, сонорина Лэй, дали ответ? — Тёмный демонстративно хмурится, словно пытается что-то вспомнить, а потом вскидывает на меня взгляд и говорит: — Да, точно. Ваш ответ был «нет». И мой, Эления, будет такой же. Ксанор узнает правду, когда я решу ему рассказать, и ни днём раньше.
Впиваюсь в ладони ногтями, с такой силой, что становится больно, но разжать пальцы не получается, они словно деревянные.
— Ты ведь помнишь, малейшее нарушение контракта повлечёт за собой последствия. И не только финансовые, — жёстко предупреждает высший.
— Будешь шантажировать меня операцией Литы?