Страница 60 из 68
Гаранор сказал, что заберет меня вечером, вот только не уверена, что вечером я ещё буду жива.
Дину уводят вместе с Литой. Мне хочется кинуться следом за ними. Настолько, что я снова непроизвольно дёргаюсь, и грубые пальцы нанятого Кано урода впиваются мне в кожу.
Валар подходит к столику с графинами, неторопливо наполняет бокал сильрой.
— Я оставлю девчонку при себе. На первое время. Пока не найду для Мариселы нормальную воспитательницу. А потом она последует за тобой, Ленни, в лучший мир. — Он возвращается ко мне и садится в кресло. — Никому не нужная смерть, в которой винить стоит только саму себя. Всё это происходит из-за тебя.
— Мразь.. Какая же ты мразь!
Мне хочется оказаться от него как можно дальше и в то же время руки чешутся от желания подскочить к нему и выцарапать его ядовитые, отравленные тьмой глаза. Жаль, я не могу позволить себе ни того, ни другого. А то, что могу, — это постараться взять себя в руки и потянуть время. Зачем? Сама не знаю. Но может.. может, случится невероятное.
— Успокойся. — Улыбка сползает с лица монстра, обнажая его истинную суть. — Не заставляй поступать с тобой так же, как с Летисией. Пристрелить тебя будет слишком просто. Слишком быстро. — Он подаётся вперёд, ко мне, и шепчет с издевательской улыбкой: — Быстро для тебя, мой ангел. Я же хочу, чтобы Эления Мора страдала. Согласись, я заслужил хотя бы небольшую компенсацию за все понесённые из-за тебя убытки и за неудобства, которые ты доставила мне своей выходкой. Сообщила про меня дружку папаши! — Валар усмехается. — Ты даже не представляешь, маленькая дрянь, против кого осмелилась играть.
При всей своей красоте Валар для меня омерзителен. Настолько омерзителен, что кажется, меня сейчас вырвет. На дорогой ковёр с ярким лаконичным узором или на маленький журнальный столик, который вырастает между мной и высшим.
Прикрываю глаза, убеждая себя успокоиться и не злить его ещё больше, а потом спрашиваю:
— Тебя отпустили или ты сбежал?
— Ну как тебе сказать.. — Кано поудобнее устраивается в кресле, закидывает ногу на ногу и, вертя в руке бокал с прозрачным напитком, с усмешкой продолжает: — Технически я всё ещё нахожусь в тюрьме. Вернее, там находится мой двойник.
— Двойник?
Может, он за два года, проведённых за решёткой, умом тронулся?
— Видишь ли, на протяжении нескольких лет я вкладывал деньги в самые разные исследования и проекты. Деньги, части которых я лишился из-за тебя, Ленни.
— Из-за своих преступлений, — резко парирую я и, не сдержавшись, выкрикиваю: — Из-за того, что убил Летисию!
— Тише, тише, малышка. — Высший сардонически улыбается, подносит к губам бокал и быстро его опустошает. — К счастью, бо́льшая часть моего состояния хранилась и продолжает храниться на оффшорных счетах, что позволило мне продолжать финансировать проекты, которые в будущем принесут мне ещё больше денег. Например, создание двойников. Тот, что сейчас находится вместо меня в тюрьме, — моя идеальная, совершенная копия. Единственное, чего у него нет, — это моей силы, но в тюрьме магию всё равно блокируют. Он останется там, пока мои адвокаты не выиграют апелляцию.
Самоуверенный, беспринципный и наглый. Жестокий и безжалостный. Вот что из себя представляет Валар Кано. Хоросы называют друг друга чудовищами, но они просто не встречались с настоящими монстрами среди себе подобных.
— А если всё же проиграют?
— Такого точно не случится, Ленни, — с улыбкой заверяет высший. — В этот раз я подготовился. Нашёл.. мои люди нашли, кому заплатить, а на кого надавить. Теперь у меня есть друзья среди присяжных, так что за Мариселу можешь не волноваться. Скоро она станет дочерью свободного и законопослушного бизнесмена, и перед ней откроется большое будущее.
— Лита.. — Мне сложно об этом говорить, страшно о таком даже думать, но я, хоть и боюсь услышать правду, всё равно спрашиваю: — Она тоже один из твоих экспериментов? Только не говори, что тебе вдруг приспичило стать отцом или ты забираешь её у меня просто из мести. Она тебе нужна, и я хочу знать, зачем?!
Тёмный разводит руками:
— Раз хочешь знать, узнаешь. Не в моих правилах отказывать прекрасным феям в последней просьбе за несколько мгновений до смерти.
От этих слов, произнесённых будничным тоном, меня как будто парализует. Я застываю на йорговом диване, наконец в полной мере осознавая, насколько беспомощна и беззащитна перед этим выродком. Для Валара всё, что здесь происходит, игра. И он играет, растягивает удовольствие, наслаждается моим страхом.
Наверное, точно так же, загнанной в капкан, чувствовала себя тогда Летисия. И вот её убийца снова на свободе. Болезненный спазм перехватывает горло, перед глазами темнеет. От подступающих слёз отчаянья и бессильной злости.
— Ты, должно быть, слышала о некоем докторе Аддерли. Он первым попытался соединить в живом существе два начала, тёмное и светлое. Но когда об его испытаниях узнали власти, они поспешили избавиться от Аддерли, опасаясь скандала мирового масштаба. Девчонку, над которой он ставил эксперименты, то ли где-то потеряли, то ли тоже убрали. А может, она сама умерла, не выдержав силы отца.
Он продолжает говорить. Спокойно, ровно, без тени эмоций, будто рассказывает об опытах, которые ставили над какими-нибудь насекомыми. Не на ребёнке. Будто всё это в порядке вещей, и Аддерли не нарушил все возможные законы и права людей.
— И ты хочешь, чтобы то же самое случилось с Литой? Хочешь, чтобы она страдала? Чтобы из-за яда, который в ней, каждый день мог стать для неё последним? Рискнёшь жизнью дочери? — Я смотрю ему в глаза, надеясь, что мне ещё удастся пробиться сквозь застывшую в них непроницаемую тьму — отражение его гнилой души. — Валар, со мной делай, что хочешь, — мне всё равно, но не обрекай своего ребёнка на такое существование. Это даже жизнью назвать не получается!
Тёмный кривится, словно проглотил что-то кислое. Резко подавшись вперёд, ставит пустой бокал, ударяя им по глянцевой столешнице. Трещина прорезает хрусталь точно так же, как режут моё сердце слова этого гада:
— Лита будет под постоянным надзором опытных учёных. Тёмных. Настоящих профессионалов, которые будут о ней заботиться. Наблюдать, как будет вести себя в ней моя сила и как та будет взаимодействовать со светлой силой. Пойми, Ленни, эти наблюдения для нас очень важны.
Как же мне хочется, чтобы всё это было лишь звуковой галлюцинацией, сном, а не воплотившимся наяву кошмаром.