Страница 7 из 56
ГЛАВА 3
Кара
Жить на окраине города — то еще «удовольствие». Особенно в будний день, особенно в час пик. До остановки аэроэкспресса я не добегаю, а долетаю, с тоской ощущая, как утренняя прохлада в воздухе истаивает, иссушаемая солнечными лучами.
Йорги! Кажется, сегодня будет еще жарче, хотя вчера, возвращаясь домой с пар, я была уверена, что это самый жаркий день в истории Грассоры. Но, похоже, сегодняшний вознамерился побить все рекорды.
В вагон аэроэкспресса — стальной и остроносый, с широкими, растянувшимися по всему периметру окнами, меня вносит толпой. Толпа же меня и фиксирует, где-то посерединке. Так, что я не могу пошевелиться, а дышу только лишь благодаря работающим на полную мощность кондерам.
Пока аэроэкспресс несется по городу, рассекая знойный столичный воздух, я включаю погромче музыку, прикрываю глаза и пытаюсь абстрагироваться от окружающего мира, но мыслями постоянно возвращаюсь к Джен и высшему.
То, что я собираюсь сделать, — безумие? Еще какое. Но кто-то же должен дать сдачи этой самоуверенной сволочи. Ксанор Хорос идет по жизни играючи, вытирая о женщин ноги и считая, что так и надо. Так можно. И о меня он.. тоже их вытер, а Джен, единственного близкого мне человечка во всей Грассоре. просто взял и растоптал.
Сомневаюсь, что она скоро оправится после вчерашнего (вообще не представляю, как после такого можно оправиться), и не успокоюсь, пока не накажу мерзавца. Хотя бы так, хотя бы как могу, раз уж ему не грозит отправиться под суд.
Кадрис, столица Грассоры, поделен на районы, отгороженные друг от друга голографическими контурами. Мы с Джен живем за четвертым, а здание университета с прилегающим к нему студгородком расположено между вторым и третьим.
Университет Амадо де Калво, названный в честь его основателя, является одним из самых старых и престижных учебных заведений на материке. Я поступила в него сама, своими силами, вопреки воле родителей. Они вообще не хотели меня отпускать: спасибо Рену, что помог их переубедить. В какой-то мере не хотели из-за моего происхождения, в какой-то, потому что заранее распланировали ближайшие десять лет моей жизни, и учеба в другой стране в их планы не входила. Дома меня ждет будущее, спроектированное родителями. А здесь я еще год, до выпускного, смогу наслаждаться свободой.
От остановки до университета рукой подать, и я пролетаю это расстояние на одном дыхании. Не представляю, как некоторые студентки изо дня в день носятся между корпусами на шпильках. Вот уже несколько недель я не вылезаю из своих любимых, изрядно потрепанных кед. Светлые шорты и в тон им футболка с ярким принтом — разноцветные брызги краски, имитирующие на спине крылья — то, что надо в такую погоду. Тоненькая маечка или топик вообще были бы идеальным вариантом, но, во-первых, я не на пляже, а во-вторых — феям топики и маечки категорически противопоказаны.
Мы прячем крылья от окружающих, особенно от мужчин. Исключение составляют мужья и врачи. На здоровье я, к счастью, не жалуюсь, а замуж еще как минимум год выходить не собираюсь. Тоже к счастью. И думать об этом я сейчас тоже не буду. И без того настроение хуже некуда.
Крылья феи легко спрятать. Они тонкие, легко прилегают к телу, словно вторая кожа, но облегающую одежду мы можем себе позволить только из плотной ткани. Маечка ничего не спрячет, поэтому безразмерные футболки — мое все. К тому же мне в них удобно, и последнее, о чем я думаю, — это как я выгляжу в глазах окружающих.
У меня нет времени наряжаться. Для себя или ради кого-то. Нет времени и на то, чтобы думать о мальчиках, к тому же это может быть чревато.
Но об этом я тоже сейчас думать не стану!
Кстати, о мальчиках. После пар и консультации у тирана, по стеклянному рукаву — одному из сотни, соединяющих корпуса универа, я перебегаю в соседний в надежде застать Лукаса на рабочем месте.
С Лукасом Рейесом я познакомилась пару лет назад на одной из студенческих вечеринок. Он тогда тоже еще учился, а теперь преподает космологию и мечтает в скором времени доработаться до профессора. Брат Рейеса служит в полиции, и это замечательно. Как и то, что Лукас не оставляет попыток вытащить меня на свидание со всем отсюда вытекающим.
Сегодня я его осчастливлю. Свиданием. Правда, без всего из него вытекающего. Если Лукас осчастливит меня антимагическими наручниками.
Мне везет. Рейес обнаруживается у себя в кабинете, поглощает сэндвич, но при виде меня забывает о еде и, расплывшись в более чем плотоядной улыбке, говорит:
— Сонорина де Ларра в моих скромных владениях? И чем мы обязаны такой чести?
Владения у Лукаса и правда скромные, а единственное окно в кабинете выходит на забитую аэрокарами стоянку.
— Привет! — Я улыбаюсь и, бросив сумку прямо на пол в углу, опускаюсь на край рабочего стола.
Прямо перед новоиспеченным преподом, чей взгляд тут же фокусируется на моих ногах. Стройных, длинных, загорелых. Пусть феи не могут позволить себе загорать на пляже, но никто не запретит мне загорать дома на террасе.
— Лу, нужна твоя помощь, — начинаю я и демонстративно закидываю ногу на ногу, наверное, впервые жалея, что на мне не сексуальные шпильки, а растоптанные кеды.
Так себе обувь для соблазнения.
— В чем именно, детка? — заметно охрипшим голосом интересуется Рейес, не отрывая взгляда от моего богатства.
— Сможешь раздобыть для меня, через брата, антимагические наручники? Две штуки.
Градус настроения у Лукаса заметно понижается.
— Кара, нафига они тебе? Да еще и «две штуки».
— Просто хочу разыграть друга, — отвечаю я, добавляя в голос концентрированную невинность и беззаботность. — Ничего такого. Всего лишь безобидная шутка.
— Уверена, что ее оценит тот, над кем ты собралась, хм.. подшучивать?
— Еще как оценит.
В этом я даже не сомневаюсь.
Хоросу должно понравиться.
— Не знал, что у Темных есть чувство юмора, — ворчит Лукас, явно не воодушевленный моей просьбой.
Приходится пустить в ход тяжелую артиллерию.
Я наклоняюсь к недавнему студенту, на этот раз жалея, что на мне футболка, а не какая-нибудь сексапильная маечка, которая бы подчеркивала, а не прятала другое мое богатство.
К счастью, и так срабатывает. Рейес замирает, обтекая взглядом мою грудь и явно пытаясь заглянуть в вырез футболки. Потом снова смотрит на ноги, на грудь и обратно на ноги.
Тяжело вздыхает, откидывается на спинку кресла и, заложив руки за голову, алчно спрашивает:
— И что мне за это будет? За две штуки наручников.