Страница 46 из 66
ГЛАВА 42
Отдых был испорчен одним звонком Мусаева-старшего. Я честно пыталась держаться, но получалось слабо. Мне хотелось обрушить всю свою обиду и негодование на голову Амира.
Он же себя вёл так, будто ничего не случилось. Я уже тосковала по золотому песку и прозрачной водичке. Потому что знала: там, куда мы вернёмся, снова будут интриги и борьба за место под солнцем.
Мне не хотелось уезжать. Тем более в дом Мусаевых. Не хотелось снова видеть бедную овечку Айше и Арину, сочувствующую ей. Лучше уж домой, к родителям.
- У меня есть для тебя решение, - сказала я Амиру, рисуя пальцем на песке.
- Какое ещё решение?
- Верни меня родителям и живи дальше с Айше.
- Так и знал, что глупость какая-то, - зачерпнул рукой песка и швырнул его в меня. – Даже не мечтай об этом.
Я посмотрела на Амира, прикусила щеку изнутри, чтобы не расплакаться. Мне правда с ним хорошо. Так хорошо, что страшно.
- Иди сюда, Лан, - он похлопал по своей коленке, приглашая меня присесть.
Я приблизилась к лежаку, опустилась на его ногу.
- Что ты хотел?
- Я хочу, чтобы ты знала. Нас никто никогда не разлучит. Потому что я тебя люблю. Понимаешь? Этого не изменит ни Айше, ни её дядя, ни мой отец. Никто не изменит. А теперь прекращай размазывать сопли по щекам. Всё, забудь обо всех проблемах. Я мужчина и я их решу сам. Мы договорились?
Она судорожно вдохнула.
- А если…
- Не будет никакого «если». Всё. Точка, - Амир прижал меня к своей груди, поцеловал в макушку.
А я… Я позволила себе расслабиться в его сильных объятиях.
Вечером, когда солнце ушло, а мы устали валяться на песке, я пошла в душ. Быстро ополоснулась, смывая соленую воду и песок, всё еще чувствуя на коже жар от его прикосновений. В последние дни Амир был нежен и жаден до ласк. Из-за того, что запасы предосторожности на вилле закончились, а ехать в город нам не хотелось, наша близость стала еще более рискованной и откровенной. Не могу сказать, что это пугало. Скорее наоборот — я привыкала к этой новой для себя регулярной интимной жизни, хотя напор Амира порой всё еще вводил меня в замешательство.
Но по-настоящему меня шокировал разговор, который я случайно подслушала. Я тихо вышла из душа и застыла, услышав, как Амир говорит с кем-то по телефону.
— Я приеду, Айше. Позже. Сейчас у меня медовый месяц, имей терпение. Успокойся, не нужно слез. Я вернусь и со всем сам разберусь. Поезжай в нашу гостиницу, оставайся пока там. Я сейчас с женой, не могу всё бросить и приехать.
*****
Бросив телефон на кровать, повернулся к Алане. Та стояла, замерев, как статуя.
- С женой, говоришь? Не можешь сейчас приехать? Отчего же, Амир? Поезжай. Мне плевать, - глаза влажно заблестели, а у него от этого свело нутро. Нет, не от жалости. От того, что поступает с ней жестоко. Кроха такого не заслуживает.
- Иди сюда, - раскрыл для неё объятия, но Алана, надув губы, прошла мимо него. Сбросила полотенце и принялась надевать бельё.
Амир в мгновение ока пересёк комнату и схватил её за руку.
- Это не то, что ты думаешь. Я просто хочу расстаться с ней по-человечески. Я развёлся. Могу позвать тебе свидетелей.
- Мне не нужны твои свидетели. Я больше не верю ни единому твоему слову, - она хотела застегнуть шорты, но Амир не позволил. Рванул её к себе, врезаясь губами в её губы.
- Ты всё равно моя жена. Моя кроха, - подхватил её на руки, на что Алана засопротивлялась.
— Отпусти меня! Убери руки! Поезжай к своей Айше! — со стоном выдохнула, когда он решительно прижал её к кровати. Она отползла к изголовью, закрываясь руками. — Пошёл вон, Амир!
— Я тебе говорил, что с мужем так не разговаривают, — он навис над ней, пресекая любую попытку побега. Поймал её взгляд своим. Мрачным, полным упрямства и скрытой нежности. — Ты действительно думаешь, что я променяю тебя на Айше?
— Ты врёшь! Отпусти меня!
— Не отпущу. Ты моя женщина, Алана. Моя жена. И сейчас ты никуда от меня не уйдешь.
Он поймал её влажные от слез губы и впился в них жадным поцелуем, не давая больше произнести ни слова протеста. Амир чувствовал, как она дрожит под его руками, и эта дрожь выдавала её лучше любых признаний.
— Амир… — она выдохнула, когда он крепко прижал её к себе, лишая последних сил для борьбы. В этот момент между ними снова вспыхнуло то самое обжигающее напряжение, которое заставляло забыть обо всех обидах и звонках.
— Что, моя кроха? — прошептал он ей в лицо, глядя прямо в глаза.
— За что ты так со мной? — с её ресниц сорвалась одинокая слеза.
— Просто доверься мне, — он коснулся губами её лба, и в его голосе больше не было ярости. — И ни минуты во мне не сомневайся. Я тебя люблю и это навсегда.