Страница 23 из 66
ГЛАВА 20
- Где твои сёстры? – спросила у Амира за ужином. Ужинали мы вдвоём. Мусаев-старший и Арина вышли «в свет», а нам по велению Амира накрыли в беседке.
- Уехали за границу. Учиться.
- Ух-ты… Классно там, наверное?
- Ну, в принципе, ничего так. Если у тебя есть друзья. У меня их не было.
- Почему?
- Отец всегда говорил, что куча друзей – это куча лишних людей. Друг должен быть один. А на всех остальных время тратить не стоит. Именно потому, что у меня не было друзей, я хорошо учился.
- В чём тут связь? – обиженно промычала я.
- Я не тратил своё время на ненужных мне людей. Понимаешь?
- Ну ясно, - я получше закуталась в плед, бросила в рот кусочек ананаса. – Ты лучший, остальные – сброд.
- Что-то вроде того, - усмехнулся мне Амир. – Выйдешь за меня, я разрешу тебе учиться. Если захочешь, даже за границей.
Я едва не подавилась, вовремя откашлялась.
- Ты серьёзно это?
- Да. А что такого? Я хочу, чтобы у меня была образованная жена. Я не хочу себе располневшую домохозяйку, которую волнуют только подгузники.
- Располневшую? – я застыла на нём взглядом.
- Ну это я так. К слову. Мне нужна современная жена.
- Арина домохозяйка и она не полная, - продолжала свою мысль я.
- Я просто так сказал. Пример привёл.
- А что будет, если я вдруг располнею? Ты перестанешь меня любить? – приподняв одну бровь, я требовательно уставилась на Амира.
- Забудь о том, что я сказал.
- Нет. Ты ответь. Я хочу знать. Перестанешь любить?
- Нет, не перестану.
- А мне кажется, перестанешь, - я обиженно надула губы, подавляя смех, рвущийся из груди.
- Алана, тебя невозможно разлюбить. Как и забыть. Я никогда тебя не брошу и не разлюблю. Обещаю.
- Слабовато верится, - продолжила я гнуть свою линию, а Амир поднялся со своей скамьи и пересел ко мне, положил руку на спинку лавочки за моей спиной.
Я невольно сжалась.
— А сейчас? Тоже не веришь? — он ослепительно улыбнулся и склонился к моему лицу так близко, что я почувствовала его дыхание.
— Не вздумай переходить границы, Амир. Я серьезно.
Он рассмеялся, запрокинув голову, а я вдруг поймала себя на мысли, что он ужасно красив.
«Что с тобой, Алана? — шепнул внутренний голос. — Неужели ты начинаешь поддаваться его обаянию?»
— Я не собираюсь торопить события, — он мягко прижал меня к себе, поправляя плед на моих плечах. — По крайней мере, не сегодня. Но наше будущее неизбежно.
— Твой отец что-то говорил? Ну, о том, что мы под одной крышей… вдвоем?
— Он недоволен. Ждет определенности. А твой?
Я уткнулась взглядом в тарелку, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Ничего хорошего. Сказал, что назад дороги нет.
— Давай проведем никах? Это решит все вопросы. Родственники успокоятся, и твоя честь будет вне подозрений.
— Никах? Ни за что! — я вспылила, но Амир мягко, но решительно приложил палец к моим губам, призывая к тишине.
— Послушай меня, Алана. Я обещаю: я не трону тебя. Даже после обряда. Я буду ждать, пока ты сама этого захочешь. Никах — это защита. Для тебя, для твоей семьи. Что скажешь?
— Я могла бы просто жить в другой комнате! — я сбросила его руку. — Это ты виноват, что пошли слухи. Ты знал, как нас воспитывали, и всё равно поставил меня в такое положение.
— Я привык добиваться своего. Любыми путями, — Амир пересел на другую сторону, давая мне пространство. — Но я не хочу строить наш союз на силе. Я хочу, чтобы ты поняла: у нас нет другого выхода. Для всего мира ты уже моя.
— Я могу доказать обратное! Любой врач подтвердит, что между нами ничего не было.
— Возможно, — его голос стал холодным. — Но в нашем мире тени сомнения достаточно, чтобы разрушить репутацию всей твоей семьи. Ты хочешь, чтобы твоего отца попрекали этим до конца дней?
— Ты... ты просто загоняешь меня в угол! — я вскочила, сбросив плед. — Сначала говоришь о выборе, а сам лишаешь меня его. Нет в твоих словах правды!
Я развернулась и почти бегом бросилась в дом. Поднявшись на второй этаж, я замерла у окна. Амир всё еще сидел в беседке, глядя в ночное небо. Я нашла свободную гостевую спальню, заперла дверь на засов и бессильно опустилась на кровать.
Мысли роились в голове. Я понимала его логику, но от этого было только больнее. Если люди решат, что я переступила черту, никто не станет слушать оправданий. Как смотреть в глаза дедушке? Как вынести этот негласный приговор?
Я уснула, свернувшись калачиком под чужим одеялом, глотая соленые слезы от осознания собственной беспомощности.