Страница 14 из 52
Ему внезапно вспомнился только что увиденный кошмар. Сначала ему снился учитель. Вероятно, из-за поврежденной грудной клетки Шэнь Цяо пригрезилось, будто Ци Фэнгэ кладет на него валун. То был странный и нелепый сон, но причина его могла крыться в том, что в глубине души Шэнь Цяо слишком тосковал по учителю. На горе Сюаньду и в самом деле приходилось упражняться до изнеможения, но покровительство учителя было подобно дереву высотой до самого неба, что защищало учеников от любого зла внешнего мира. Пройдя сквозь бессчетные опасности, пережив множество невзгод, Шэнь Цяо вспоминал прежние годы и все больше тосковал по временам, когда учитель был жив, а братья по учению казались ближе родных, ибо всех их связывала крепкая дружба. То были поистине беззаботные дни, когда он не знал ни тревог, ни печалей, а все его помыслы были направлены лишь на неустанное совершенствование в боевых искусствах.
После учителя ему снились всевозможные отрывки из последующей жизни, чередой сменяли друг друга люди, которых он некогда повстречал, но после пробуждения из них всех ему вспомнился лишь один – Се Лин.
И тут Янь Уши спросил:
– А-Цяо, лелеешь ли ты надежду, что Се Лин еще существует?
Шэнь Цяо не нашелся с ответом. Если Се Лин, одна из «личностей», отколовшихся от Янь Уши, когда тот впал в безумие из-за искажения ци, еще существовал, это само по себе означало, что Янь Уши до конца не исцелился.
Видя его замешательство, Янь Уши слегка улыбнулся:
– Если да, то вынужден тебя разочаровать. Хоть я пока и не устранил изъян в Демоническом сердце до конца, но сумел подавить причины перемены моего нрава и искажения ци. Ты больше никогда не увидишь Се Лина.
Шэнь Цяо замер и ничего не ответил, лишь глаза его медленно наполнились печалью.
Он закутался в верхнее одеяние и так и застыл, сидя на земле. Очаровательный и притом несчастный, он напоминал осиротевшее дитя, у которого никого не осталось на всем белом свете.
Однако Янь Уши хорошо знал, что хрупкая оболочка скрывает крепкую сердцевину, которая выдержит тяжелейшие испытания. Прежде он из злонравия пытался содрать многослойный панцирь этого человека, дабы посмотреть, останется ли сокрытое под ним естество неизменным после стольких мучений. Но теперь в душе его зашевелилось странное чувство. Неужели несмотря на то, что он задушил в себе Се Лина, тот все равно оставил на его душе отпечаток?
Но даже если так, – холодно усмехнулся про себя Янь Уши, – что с того? Знай, Се Лин: Шэнь Цяо, который тебе так дорог, рано или поздно забудет о твоем существовании, а ты никогда больше не сможешь прорваться к нему.
Шэнь Цяо не знал, какие мысли роятся в голове Демонического Владыки. Довольно долго он сидел, не произнося ни слова, но наконец тихонько вздохнул и сказал:
– Я устал. Посплю еще немного.
Вид у него был болезненный. Он лег обратно на землю и свернулся калачиком, пытаясь согреться – ему и впрямь нездоровилось, к тому же верхнее одеяние было слишком тонким. Он лежал к спутнику спиной, и тот не видел его лица.
Янь Уши подошел к нему, но Шэнь Цяо не шелохнулся.
Тогда тот потянулся к его лицу, и, хотя Шэнь Цяо оттолкнул руку, кончиком пальца Янь Уши успел задеть его, неожиданно ощутив влагу.
– Ты плачешь? – удивился Янь Уши. – О чем тут плакать? Се Лин – лишь осколок души, тень, его и человеком-то не назовешь.
– Пусть для вас он тень, – печально ответил Шэнь Цяо, – но для меня он человек, когда-то живший на свете.
Янь Уши усмехнулся.
– Верно, потому что он вернулся за тобой тогда, в подземельях?
Шэнь Цяо не удостоил его ответа.
Янь Уши считал, что из всех его «личностей» слабый и наивный Се Лин меньше всего походил на него самого. Но оказалось, что именно этот осколок больше всего пришелся Шэнь Цяо по душе.
Подумав об этом, он скривил лицо в гримасе неудовольствия и с едва слышной насмешкой в голосе заговорил:
– Ты такой мягкосердечный, а еще собираешься когда-нибудь стать моим соперником и выйти против меня на поединок! Боюсь, с таким настроем тебе никогда не достичь вершин мастерства в боевых искусствах!
Повисло долгое молчание. Наконец Шэнь Цяо спросил:
– Что же, по мнению главы Яня, вершина мастерства в боевых искусствах? Кто ее достиг? Мой учитель Ци Фэнгэ, Цуй Юван или, быть может, Тао Хунцзин?
С Се Лином даос разговаривал мягко и ласково, но, обращаясь к человеку, стоявшему сейчас напротив, выбрал холодное «глава Янь».
Подавив недовольство, Янь Уши холодно сказал:
– Их мастерство было велико, но, пожалуй, и они не достигли вершины.
Рассуди так кто иной, и его бы сочли самонадеянным, но до искажения ци боевое искусство Янь Уши лишь немногим уступало мастерству всех троих. Он по праву мог так говорить.
– Верно, – согласился Шэнь Цяо. – Путь постижения боевых искусств не имеет конца, и потому разве можно говорить о вершине? Как бы ни был бездарен сей ничтожный даос, но и он знает, что мягкосердечие и успехи в боевых искусствах никак не связаны между собой. У главы Яня свой путь, у меня – свой. Сказано: «Чего не желаешь себе, не делай и другим»[6]. Я оплакиваю старого друга и печалюсь по нему всей душой – но какое до того дело главе Яню? Я прошу вас вести себя достойно, только и всего.
Янь Уши про себя удивился пуще прежнего. Шэнь Цяо знал Се Лина считаные дни, виделся с ним и того реже и даже не ведал, отчего он носит такое имя. О какой старой дружбе может идти речь?
В глубине души он лишь криво усмехнулся, но отбросил показную суровость и примирительным тоном заговорил:
– Полно тебе. Нам с тобой сейчас друг без друга не обойтись, а я лишь хотел завязать праздную беседу. Почему ты так рассердился?
Вместо ответа Шэнь Цяо поплотнее закутался в верхнее одеяние и натянул его на голову, тем самым недвусмысленно давая понять, что разговор окончен. Янь Уши был обескуражен.
За всю ночь они больше не перемолвились ни словом.
Наутро Шэнь Цяо проснулся рано, но, когда он открыл глаза, Янь Уши уже умывался в ручье, протекавшем через пещеру. Почувствовав на себе взгляд даоса, Демонический Владыка со смехом попросил:
– А-Цяо, одолжи-ка мне Скорбь гор и рек.
Он казался приветливым и пребывал в хорошем расположении духа, вчерашнего неудовольствия словно и не бывало.
Шэнь Цяо насторожился.
– Вчера вы не убрали перья до конца, – осторожно ответил он. – У меня от них до сих пор живот болит.
– О-о, – протянул Янь Уши. – Просто я не знал, что перья лучше выщипывать руками. Я больше не буду делать это мечом.
Но Шэнь Цяо это не успокоило.