Страница 8 из 76
— В последнее время да, неплохо. Не сразу, но мне все-таки удалось наладить с Фелисией отношения. — Эления улыбается, наблюдая за высокой темноволосой девушкой, подставляющей Дамиану щеку для поцелуя. — Надеюсь, она рада, что не стала женой Гаранора. По крайней мере, я никогда не видела ее такой счастливой.
Невеста Кастро действительно выглядит так, как и положено выглядеть невесте — сияет улыбками и вся аж светится, не переставая дарить жениху взгляды, которые способна дарить только влюбленная женщина.
Хотела бы я увидеть со стороны себя в моменты, когда смотрю на Хороса. Хотя нет! Мне это абсолютно не нужно и неинтересно.
Совершенно.
— О чем секретничаем? Надеюсь, не мне косточки перемываем? — Темный подкрадывается бесшумно и подхватывает нас обеих под руки.
— Всем понемногу и тебе тоже, — весело отвечает Эления. — Уже поздравил Фели?
— И Фели, и нашего эксперта в делах сердечных, — отчитывается Темный. — Пока поздравлял, даже успел проголодаться. Когда там начинается самая интересная часть программы?
Под интересной частью программы Ксанор явно подразумевает застолье, которое сегодня для меня тоже интереснее всего остального. Во-первых, я голодная, во-вторых, раньше начнем — скорее закончим. Я домой хочу. Обживаться, раскладывать вещи и не думать о Темном.
Что очень непросто, почти невозможно, когда он прижимается ко мне плечом и, лаская, поглаживает мое запястье.
Продолжает дразнить, издеваться. И явно этим наслаждается.
К счастью, пытка близостью быстро заканчивается. Дамиан приглашает гостей располагаться за столами, на которых синты расставляют первые блюда.
Жизнь сразу становится чуточку лучше.
Мне достается место за столом с Хоросами, младшей сестрой Фелисии и ее бойфрендом. С последними легко нахожу общий язык — оказывается, мы учимся в одном университете, — а вот на Гаранора стараюсь лишний раз даже не смотреть. Он на моей памяти первый Темный, в чьем обществе я чувствую себя маленькой робкой девочкой.
И ничего не могу с этим поделать.
Во время смены блюд я, повинуясь зову природы, отправляюсь на поиски дамской комнаты. Оставшись одна, не спеша поправляю макияж. Вернув себя в идеальное состояние, прячу косметику в клатч и понимаю, что не могу сдвинуться с места. Смотрю в зеркало, на свое отражение, медленно проводя по гладкой пластине блокатора пальцами. Сегодня я невольно позавидовала Элении — ее силу больше ничто не сдерживает.
Хотя если мою силу ничто не будет сдерживать, могут быть жертвы.
Не все феи заслуживают спасения.
— Надо возвращаться, — чуть слышно приказываю себе.
Со вздохом опустившись на мягкий пуф, надеваю туфли, которые скинула, чтобы ноги немного отдохнули, и вдруг слышу, как за дверью раздается стук каблуков, а следом звонкий голос явно захмелевшей гостьи:
— Интересно, когда следующая?
— Сама сгораю от нетерпения, — отвечает другая девушка, тоже уже порядком веселая.
— Будешь делать ставки?
— Само собой! Я никогда не пропускаю. Уверена, новой жертвой окажется еще одна шлюшка-Светлая.
Пальцы неосознанно сжимаются в кулак, и правой туфле приходит конец. Тьма, брызнувшая с кончиков пальцев, вгрызается в каблук, мгновенно его разъедая.
А девица за дверью тем временем продолжает:
— Не знаю.. Я скорее поставлю на кого-нибудь покрупнее и денег не пожалею. Чтобы было интересней.
Ее подружка пьяно хихикает:
— Ну так, может, на жену Хороса поставишь? Вот это будет драма, если с прекрасной Эленией что-нибудь случится.
— Ну, если не на жену старшего брата, так хотя бы на секретаршу младшего. Как там ее зовут?
— Кара де Ларра, кажется.
Незнакомка ядовито усмехается:
— Наверное, считает себя еще одной Эленией. Такая же охотница за Темными.. Очень надеюсь, что убийца обратит на нее внимание и мир станет лучше без еще одной крылатой потаскушки.
Они продолжают болтать, шутить и смеяться, а я как никогда ясно понимаю: если я сейчас выйду, мир действительно станет лучше. И чище. В нем будет меньше сразу на две трии.
Огромным усилием заставляю себя остаться на месте. Минута, другая.. Тьма внутри обжигает. Бьется во мне, пульсирует, мечтая вырваться. Боги, с каким удовольствием я бы ее отпустила, но..
Но я не убийца.
Девицам надоедает ждать, когда ванная освободится, и голоса становятся тише. Я разжимаю пальцы, стряхиваю с ладони пыль, в которую превратилось дизайнерское произведение искусства. Сняв вторую туфлю, выхожу в коридор. К счастью и для меня, и для любительниц тотализатора, их нигде не видно. На нас с Эленией собрались ставить. Твари. И многие из элиты так развлекаются?
То, что я босая, как назло, замечают все. Чувствуя на себе назойливые, липкие взгляды, подхожу к Хоросу предупредить, что я отчаливаю.
— Мне нужно домой.
— Что-то случилось? — Темный скользит по моим ногам взглядом. Таким, что хочется сдернуть с ближайшего стола скатерть и завернуться в нее наподобие сари.
— Нет, но случится, если я сейчас же отсюда не уберусь.
А то еще передумаю, найду и убью.
Высший хмурится, и я раздраженно бросаю:
— Можешь уволить, вкатить штраф — что угодно! — но я здесь не останусь.
Ксанор касается моего локтя.
— Хорошо, пойдем.
— Я вызову такси.
— Я сам тебя отвезу.
Киваю, соглашаясь. Последнее, что мне сейчас надо, — это спорить, когда на нас смотрят.
Темный снимает со спинки стула пиджак, и мы уходим. Шершавый камень дорожки царапает босые ступни, горячий воздух, такой же липкий, как и взгляды приглашенных, опаляет кожу, словно мы не в Кадрисе, а в какой-нибудь знойной пустыне. Только оказавшись возле аэрокара понимаю, что последние минуты почти не дышала.
— Что стало с твоими туфлями? — Ксанор касается сенсора, и дверца машины бесшумно отходит в сторону.
— Одну превратила в пыль, другую выбросила.
Высший в удивлении заламывает бровь. Дождавшись, когда юркну в темный салон, занимает место водителя, и машина начинает скользить над землей.
— Они настолько неудобные?
Я ничего не отвечаю, и некоторое время мы просто летим молча. Ксанор не лезет в душу, а я продолжаю бороться с обрушившимися на меня чувствами. Злостью, ненавистью, отвращением. Разве им мало прошлого? Двести лет назад Светлых почти уничтожили. На нас охотились, убивали, забирали в рабство. Насиловали, ломали крылья, издевались. И вот на дворе цивилизованный двадцать второй век, а феям снова ломают крылья. Над нами снова издеваются, на нас охотятся, нас убивают.
Ничего не изменилось.