Страница 30 из 76
ГЛАВА 10. Ксанор
Не знаю, кого я ненавижу больше: себя, Дерзкую или ее ублюдочного Светлого. С появлением в Грассоре да Коста меня преследует навязчивое желание кого-нибудь уничтожить. Причем самым зверским, изощренным способом.
Что же касается Кары.. Ее мне хочется наказывать. Тоже изощренно. Медленно. Бесконечно долго.
Наверное, я окончательно сошел с ума, потому что ни о ком, кроме нее, не могу больше думать. Попытка развеяться, развлечься с Анитой и Элиной (или Алиной и Элирой?) ни к чему не привела. Я уже почти готов поверить, что эта ведьма превратила меня в импотента. Чтобы на таких красоток и не стояло?
Можно уже начинать бояться.
Зря она не стала скрывать свой запах. На протяжении всего ужина я слышу только его и думаю только о том, под что бы мы могли определить разделяющий нас стол. Мне даже плевать, что нас окружают люди. Еще немного, и порву ее нахрен.
Ладно, не ее, а эту провокационную тряпку, в которую она обрядилась. Специально, чтобы меня выбесить. Еще и уходя заявила, что открыта для всего того, что я собирался сделать со своими моделями.
Но не сложилось. У меня. А вот кудрявая зараза вполне может пойти до конца.
Осознание этого буквально выбивает меня из кресла, и я, словно гребаная ищейка, отправляюсь по ее следу. В казино пошла за общением? Вот сама напрашивается на наказание.
То самое изощренное и очень медленное.
Как могу себя сдерживаю, наблюдаю за ней на расстоянии, потому что на большее по факту не имею права. Да и я не настолько дебил, чтобы устраивать скандал на глазах у пассажиров. Новый бизнес, я только начинаю прокладывать себе дорогу к большому многомиллиардному будущему и не стану кормить журналистов дешевой мелодрамой.
Даже пытаюсь отвлечься разговором с дизайнером, которая непонятно какого йорга начинает ко мне липнуть. Хочет стать третьей? Боюсь, мне не нужна ни рыжая, ни блонда, ни та темненькая. Наверное, все-таки Алиса или.. Да в задницу рыжих, темненьких и блондинок!
Тихо зверею, наблюдая за тем, как де Ларра флиртует с каким-то плешивым пассажиром. Понимаю, что делает специально, мне назло, но легче от этого не становится. Все мысли только о том, как я оторву ему голову.
Интересно, регенерационная капсула потом поможет?
Вряд ли.
Оттопырив свой аппетитный зад, Светлая склоняется к моей жертве, что-то шепчет ему на ухо, провокационно и дразняще улыбаясь. Меня провоцирует и дразнит И ведь совсем не жалко мужика. Думает я серьезно позволю им переспать?
Я продолжаю выжидать, надеясь на ее благоразумие. Что тут сказать? Я придурок. Уже давно должен был понять, что Кара и благоразумие — две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся.
Словно в подтверждение моей мысли, Дерзкая позволяет низшему себя обнять, уходит с ним вместе, спокойная и довольная. Будто это нормально — его рука на ее заднице.
— А еще мы могли бы..
— Извини, мне надо отойти.
Я оставляю Анну с бокалом шнайса и нереализованными надеждами в отношении моего члена, а сам отправляюсь за Светлой. Скандал на людях — это табу. Зато все остальное я вполне могу себе позволить.
Вот только не уверен, что хмырь потом сможет себе позволить сеанс регенерации. Вернее, он ему уже не понадобится. Пусть лучше сразу в океан отправляется.
Я появляюсь слишком поздно, чтобы не позволить уже почти трупу облизать ее губы, но вовремя, чтобы не дать ему забраться ей в трусики. Лучше сам потом как-нибудь..
Пролетев через всю каюту, несостоявшийся любовник врезается в стену, портит мне технику. Стряхнув с пиджака сгустки тьмы, я иду к нему воплощать в жизнь навязчивую фантазию последних дней. Ту, что про зверское членовредительство.
— Этот, Дерзкая, на твоей совести, — предупреждаю честно.
— Совсем больной?! — Девчонка подскакивает ко мне, хватает за руку, мешая оставить след кулака на роже посмевшего лапать ее придурка.
— Спрашиваешь, будто вчера познакомились.
Она забыла, что у меня есть еще другая рука. Схватив за шкирку, ставлю гаденыша на ноги и тут же, не давая ему проблеять тупые слова извинения, хватаю за горло. Невнятное бормотание превращается в придушенный хрип.
— Ксанор!
Стоит сильнее сдавить пальцы, и к этим милым звукам прибавится хруст костей — сладкая музыка для моих ушей.
— Повторяю, Дерзкая, это ты виновата. И нечего на меня обижаться.
— Отпусти его!
— Или что?
Не только Каре сложно себя контролировать. Моя сила тоже рвется наружу, раскрываясь хищными щупальцами. Стоит вспомнить, чему я пару минут назад стал свидетелем, как невыносимо, до дрожи, хочется крови. При виде тьмы, жгутами оплетающей мои руки, глаза у недолюбовника расширяются еще больше. Он начинает трепыхаться в тщетной попытке вырваться, напоминая пойманную на крючок рыбу, по глупости заглотившую вкусную наживку.
Увы, приятель, эта Светлая не наживка, а яд. Смертельно опасный химикат.
— Ты чудовище! — клещом вцепившись мне в руку, шипит моя ядовитая фея.
— Повторяешься, детка.
— Ты ведь сам первый начал! Нахрена было тащить с собой двух шалав?!
— В отличие от тебя, де Ларра, я свободный мужчина.
Отвлекшись на Светлую, я машинально разжимаю пальцы, и жертва моего внимания возвращается на пол.
— Если бы я знал, что она ваша.. — хрипит жертва, ежась у моих ног.
— Я не его!
— Она не моя.
Мы произносим это одновременно, и тут я, к своей досаде, понимаю, что, возможно, слегка погорячился и позволил себе немного лишнего. Нет, будь на его месте Виктор, я бы с удовольствием продолжил, а с этим едва не обмочившимся от страха низшим..
Кажется, на одного клиента у Хоросов сегодня стало меньше.
— Поднимайся. — Я протягиваю ему руку, за которую он хватается с таким видом, словно выдергивает из гранаты чеку.
Помогаю подняться, даже расправляю складки на подпаленной тьмой рубашке и с улыбкой заверяю:
— Думаю, мы друг друга поняли, и можем на этом закончить.
Мужик со мной абсолютно согласен. Часто, исторично кивает, при этом стратегически пятясь в сторону выхода.
А вот и инстинкт самосохранения заработал.
— Кто-то опаздывает на очередной заплыв в бассейне? — язвит Дерзкая, явно под приступом ревности.
— Предлагаешь мне остаться здесь и закончить?
От такой перспективы любитель фей резко бледнеет, а де Парра сквозь зубы цедит:
— Предлагаю вам обоим убраться.