Страница 16 из 76
— Кто-нибудь из тех, кто делает ставки, может быть связан с маньяком. Да что там! Убийца вполне может сам делать ставки. И даже если нет, все равно нужно скорее разворошить это триино гнездо. Нельзя им позволить и дальше так извращенно развлекаться, когда другие страдают!
Агенты реагируют спокойно, да я и не ожидала от них взрыва эмоций. Виктор на эмоции вообще не способен. По крайней мере, я ни разу не видела, чтобы он злился, выходил из себя. Что же касается Ренарда.. За годы службы он навидался такого дерьма, что едва ли его удивят ставки среди аристократии.
— Неплохо, — задумчиво говорит Виктор, явно имея в виду полученные от меня сведения. — Новая зацепка — это уже что- то.
— Как у вас вообще с зацепками? — интересуется Ксанор.
При этом смотрит на да Коста так, словно мечтает тьмой разложить его на молекулы. Меня же, наоборот, больше не замечает, предпочитая делать вид, что нет здесь невезучей девочки Кары.
— Могло бы быть и лучше, — морщась, отвечает Ренард и, обращаясь ко мне, добавляет: — А ты своим упрямством, Кара, только все усложняешь. Тебе нужно вернуться в Делес.
Ответить я не успеваю — Хорос опережает:
— Не раньше, чем закончится ее практика.
Вообще-то она закончилась еще вчера. В бассейне. Когда он меня..
Опять я за старое.
— Здесь она в опасности, — едва не рычит братец.
— Рядом со мной ей нечего бояться, — парирует высший мрачно.
— А внерабочее время с Карой буду находиться я, — вносит изюминку (явно гнилую) в наш разговор Виктор.
Это он про ночи, что ли?
Может, пусть сразу на атомы его расщепит?
Судя по выражению лица Хороса, как раз эту идею он сейчас и обмозговывает. А Виктор.. А Виктор наверняка сканирует его чувства и делает выводы.
Очень нехорошие для меня выводы, сулящие много-много геморроя.
— Еще вернемся к этому разговору, — не желает сдаваться Ренард. Поднимается, оправляет брючины своего идеального черного костюма, после чего кивает напарнику.
— Был рад знакомству, сонор Хорос, — лишенным эмоциональной окраски голосом говорит Светлый и снова протягивает Ксанору руку.
Тот в ответ лишь усмехается, даже не пытаясь притворяться.
— Может, мне стоит к тебе переехать?
К счастью, это предлагает не Виктор, а Ренард.
— Ни за что на свете, — категорично отрезаю я.
А то ведь действительно переедет. Еще и напарника с собой прихватит. За компанию.
И будет мне счастье. Вернее, сплошные несчастья.
— Нам здесь будет тесно. К тому же вас наверняка поселили в какой-нибудь суперсекретной квартире, вот там и оставайтесь.
А у меня еще год свободы, обещанной родителями.
— Будь умницей, — недовольно покачав головой, напутствует Ренард. — И если что, сразу связывайся со мной или Виктором. Вечером поужинаем.
Ренард выходит первым, а Виктор непонятно с какого перепугу на прощание целует меня в губы. Территорию метит? Кобель хренов.
Справившись с желанием вытереть рот ладонью, закрываю за ними дверь и поворачиваюсь к Темному. Ксанор стоит, спрятав руки в карманах джинсов, и явно ждет объяснений. Молчит. Смотрит. Может, даже надеется, что начну оправдываться. Но с какой стати? Я ему никто, и он мне тоже, так что..
Перескочив неприятное, сразу перехожу к насущному и важному:
— Полагаю, теперь я свободна. Заявление об увольнении подготовлю сегодня и, надеюсь, завтра ты его подпишешь. Никаких денег мне не надо, но я буду настаивать, чтобы в университете мне засчитали практику. Для этого ты должен будешь..
Окончание фразы застревает в горле. Миг, и Хорос, рассыпавшись тьмой, оказывается передо мной.
— Почему я не знал?! — рычит он, пальцами впиваясь мне в плечи.
Во взгляде плещется тьма. Та самая, что сейчас, распадаясь на клочья, тает в воздухе, смыкается вокруг нас ядовитым коконом.
— Потому что это моя личная жизнь, которая тебя не касается! — резко отвечаю я, невольно раздражаясь.
Пальцы высшего еще сильнее сжимаются на моих плечах.
— Меня касается все, что связано с тобой, де Ларра, — заявляет он собственнически, словно я вещь, игрушка, которую он купил и не собирается ни с кем делить.
Достали.. Родители, Ренард, Виктор. Теперь еще и этот! Вертят мной, как марионеткой, словно я действительно какая- нибудь кукла, а не фея со своими желаниями и чувствами.
— Ошибаешься. — Темный не спешит меня отпускать, поэтому я сама сбрасываю его руки. — Я всего лишь на тебя работаю. Работала! Моя личная жизнь — это моя личная жизнь. Мои отношения с да Коста — это мои отношения с да Коста. А потому повторяю: ничего из этого тебя не касается. Ты мне никто, Хорос!
Последние слова я произношу, глядя прямо ему в глаза. Понимаю, что рискую, ведь тьма все больше затягивает его сознание, его взгляд, но.. Достало! Все достали. Сбежать бы куда-нибудь, забиться бы в какую-нибудь нору, в которой меня никто и никогда не найдет. Вот это было бы счастье.
— То есть вчера я тоже был для тебя никем? — Он снова пытается меня схватить, чтобы притянуть к себе, но я отступаю.
Выставляю вперед руку, в который раз давая понять, что я не его игрушка.
— А что было вчера? Досадный инцидент в бассейне? Так он для меня ничего не значит. Я просто была пьяна, вот и позволила себя лапать.
— Досадный инцидент?
Вижу, что он на пределе — тьма стекает с его пальцев, плещется в глазах, — но и я тоже уже едва сдерживаю себя. Если сейчас же не уберется, боюсь, синтам придется ремонтировать и этот этаж.
— Именно. О котором я уже забыла. И тебе советую. Завтра пришлю заявление.
При упоминании об увольнении на скулах у высшего проступают желваки. Я даже замечаю, как на шее вздувается жила, яростно пульсируя. Наверное, можно уже начинать бояться, но испугаться я не успеваю. Ксанор.. неожиданно берет себя в руки. Расслабляется, усмехается холодно, почти как да Коста, и бросает на удивление спокойно, но от этого не менее твердо:
— Никакого увольнения. Будешь работать до возвращения Урсулы.
— Но мы договаривались! Я больше не приду!
Усмешка высшего становится злой и циничной, искажая его лицо.
— Не придешь, и твой жених первым узнает, что стало причиной увольнения. А может, и увидит, как ты со мной кайфовала. Будет интересно показать ему это занимательное видео.
Сволочь!
— Ты этого не сделаешь..
— Не искушай меня, Светлая. — Сжав перед моими глазами большой и указательный пальцы, он издевательски продолжает: