Хаджиевы. Аслан

Глава 22

— Никто не пострадал? — отец смотрит вниз, оглядывает каждого, кто копошится в зале.

— Нет. Они не планировали никого ранить. Так, попугать забежали.

Отец вздыхает.

— Именно сейчас нам их не хватало. С чего вдруг вообще Берзоев вспомнил о расторженной помолвке? Ну было и было? К чему этот налет? Надо разузнать об этом поподробнее.

Пока отец продолжал говорить, Аслан смотрел вниз. На неё. Как потерянно оглядывается вокруг, обнимает себя руками.

Нутро все еще дрожало от мысли, что с ней могло что-то случиться. Ее могли нечаянно ранить или вообще пристрелить. Он тогда на выстрелы и пошел, чтобы ее найти и прикрыть в случае, если окажется под открытым огнем. О себе вообще не думал. Впервые в жизни кто-то казался ему важнее его самого. И это было так странно...

Одно тело побаловать новую девчонку шмотками. Совсем другое мчаться из-за нее под пули. Что с ним происходит вообще?

Увидел, как она дернулась, словно от удара, и бросилась за барную стойку, присела.

Аслан непроизвольно вытянул шею, пытаясь разглядеть, что она там делает. А потом дошло вдруг что, и нутро опалило яростью. Не дослушав отца, бросился вон из кабины и быстро сошел с лестницы вниз. В висках набатом стучал пульс. Грохотало в груди сердце и гнев заставил весь его мир сузиться до одной-единственной точки. Где она стояла на коленях перед барменом в луже разлитого алкоголя и куче осколков, и перевязывала ему руку.

Девчонка, которую он уже присвоил себе. Которую сегодня одел в шелка, а она ими сейчас бармена обматывала. Не тряпки было жалко. Просто отчего-то люто хотелось добить бармена, чтобы она, наконец, подняла свои глаза и увидела того, на кого обязана смотреть.

— Дина! — рявкнул на весь зал, уже не сдерживаясь. На это не было сил.

Ярость, холодная и острая, как бритва, полоснула по живому, затопила легкие, не давая дышать. Он видел, как нежно её пальцы касаются предплечья бармена, видел её встревоженное лицо. Каждое мгновение этой ее заботы обжигало сильнее, чем если бы люди Берзоевых палили в него в упор.

Аслан преодолел расстояние до стойки в несколько широких шагов. Схватил ее за запястье, дернул на себя.

— Ты что здесь устроила?! — его собственный голос показался ему чужим, сорвавшимся на звериный рык. Ни одна девушка (а их до нее было немало), не доводила его до такого состояния. Он вообще считал, что сходить с ума из-за женщин — глупость. Хотя в его роду мужчины почти все так любили. До срыва. Он пока не любил никого и считал, что это его не коснется. Он будет достойным приемником отца.

Пока не любил... Но сейчас, похоже, понемногу ехала крыша.

— Ему помощь нужна! У него рана глубокая! — выкрикнула она, и этот протест, эта готовность спорить с ним ради

другого

едва не лишили Аслана остатков самообладания.

Она смела сопротивляться. Здесь, на глазах у его людей, она смела спорить с ним. Боковым зрением Аслан увидел, как по лестнице спускается отец. И это только прибавило бешенства. Кровь вскипела в венах.

— Для этого есть врачи! — Аслан еле сдерживался, чтобы не тряхнуть ее как следует. Перед глазами все плыло от злости.

Его пальцы сжались на её руке еще сильнее, отчего девчонка гневно полоснула по нему своим острым взглядом.

— Отпусти меня, я вызову Саше скорую! И вообще, в чем дело? — она с опаской осматривается вокруг, стремительно краснеет. Будто ей стыдно. Стыдно не из-за того, что другого сейчас лапала, а из-за него, из-за Аслана.

Сцепив зубы, нашел в себе силы разжать пальцы, отпустить ее.

— Поговорим об этом позже, — процедил сквозь зубы.

— Аслан! — голос отца прорезал тишину, перешептывания прекратились.

Ну вот. Он повел себя, как законченный идиот. При отце. При людях, которые на него работают. Из-за какой-то девчонки, чтоб ей...

Он не обернулся к отцу сразу. Еще несколько долгих секунд сверлил её диким взглядом.

Нахальная девица глядела в ответ так же дерзко, как тогда, в тот вечер, когда они познакомились. Где она вообще взялась на его голову? Ведь было все хорошо до нее. А сейчас... Сейчас он ведет себя, как кретин. И это видят все окружающие.

— Оденься и жди меня в машине, — протянул ей ключи, но она лишь мазнула по ним злым взглядом и стиснула зубы.

— Нет! Сначала я вызову Саше скорую!

Закрыв на секунду глаза, медленно выдохнул и посмотрел на Юрьевича, что как раз отирался рядом.

— Юрьевич, вызови скорую этому! — кивнул на бармена. — А ты в машину иди, я сказал. Не зли меня еще больше, — проговорил так тихо, чтобы слышала она одна. Хотя все уже и так всё видели. Поздно делать вид, что он не приревновал ее... Как придурок. — Не испытывай мое терпение. Я тебя сейчас сам отведу. При всех. Хочешь этого? — тряхнул ключами и она, неловко заоглядывавшись вокруг, быстро схватила ключи и пошла в подсобку одеваться.

Аслан медленно выдохнул, повернулся к отцу. Тот все еще сверлил его взглядом. Недовольным взглядом.

Молча прошли в кабинет, Аслан открыл дверь и отошел в сторону, пропуская отца вперед.

Тот прошел к столу, сел в кресло и уставился на сына.

Аслан чувствовал, что он злится. Да что там... И сам на себя злился. Как дурак на нее реагирует.

Саид не задавал лишних вопросов, он просто смотрел. И этого взгляда было достаточно, чтобы понять, как сильно он лоханулся сегодня.

— А что это за браслет у неё, Аслан? — поинтересовался Саид негромко.

Аслан непроизвольно сжал кулаки, чувствуя, как внутри опять вспыхивает пламя.

Скрывать правду было бессмысленно. Отец видел и гравировку на браслете, и то как Аслана разнесло от того, что она перевязывала рану бармену.

— Моя прихоть, отец, — отрезал Аслан, встречая тяжелый взгляд Саида своим собственным, полным упрямого вызова. — Что? Ты же сам говорил, что Хаджиевы могут позволить себе всё. Вот я и позволил себе.

Отец медленно опустил взгляд на свои руки, которые сложил на столе в замок.

— Хаджиевы могут позволить себе многое, но не глупость, — Саид поморщился. — Что это за девчонка? С чего ты ее пометил? Почему именно она и почему именно сейчас, когда ты должен жениться на Залине? Мм?

Аслан молчал, внутри всё клокотало от ярости. Он понимал, что отец прав. Что бы он сейчас не ответил, все будет обнажать его слабость, которую он так неумело пытался скрыть под маской беззаботного мажора.

Он запал на Дину. Это факт. Неоспоримый. И это уже увидели все, кто только мог.