Хаджиевы. Аслан

Глава 11

После клиники, где ему наложили швы, Аслан вернулся домой. На этот раз уже в особняк. Прошел тихо по лестнице, поднялся в свою комнату и, стащив с себя одежду, пошел в душ.

По телу до сих пор гуляло желание. Как вспомнит ее... Взгляд этот ее злющий. Талию тонкую. Острые лопатки под блузкой. Как под ним лежала и как целовал ее тонкую шею. А этот сладкий запах ее шампуня... Он не сравнится ни с какими духами. Духами, кстати говоря, она не пользовалась. Лишь запах ее тела. Заставляющий поплыть, проникающий в мозг и подающий сигнал брать.

Душ не помог сбросить это напряжение. У него был план на эту ночь. А она все испортила. Гордая, видите ли, слишком.

На самом деле он не верил, что это она дернула деньги из кассы. Она бы не стала. Не для того горбатится по пятнадцать часов в сутки, чтобы так тупо подставиться.

Ему не хотелось разбираться в этих барных интригах. Хотелось просто ее. Еще с первого дня их знакомства. Когда она облила его и нахамила хотелось.

Но котенок выпустил когти и съездил ему по морде вазой. Довольно тяжелой вазой.

Его заклинило на этой девчонке. А причину этого Аслан не знал. То ли слишком простая для него, то ли слишком необычная. Фиг ее знает. Обычно девушки говорили ему «Да» в первый же вечер. Он либо брал то, что ему дают, либо отказывался по своим каким-то причинам.

Но эта... Что с этой не так он не знал.

Если честно, то и не задумывался. Просто решил ее побаловать вкусной едой и заодно взять то, чего так хотелось. Так и быть, забыл бы он о тех деньгах из кассы. И о хамстве ее. И о том, как бутылку у него из кабинета стащила. Да он бы даже ей деньжат подкинул неслабо.

Но она решила иначе. Характер свой опять показала. Нутро свое колючее ему явила. И у Аслана пробило дно. Теперь она не отделается, просто дав ему.

Этой ночью сон никак не шел. А когда все же забылся, видел во сне ее. То, как он раскладывал ее на диване в своей квартире и как она отвечала на его поцелуй. Во сне отвечала.

Проснулся поздно. Как раз в это время все завтракают. Проскочить незамеченным не выйдет. Долго рассматривал в зеркале зашитую бровь, трогал пальцем. Пришлось поменять пластырь, привести себя в порядок после бурной ночки и спуститься в столовую.

— Доброе утро! — произнес насколько мог бодро. Зверски хотелось спать. И видеть во сне ее. Там, она была покладистее и смелее.

Первым на него взглянул отец. И глаза его тут же потемнели от недовольства. Потом поднял глаза дед. Он как раз никаких эмоций не проявил, но можно было догадаться, о чем он думает.

Наконец его заметила мама. Ахнула и поставила на блюдце чашку с кофе.

— Сынок, это что? Ты подрался?

— Нет, мам, все нормально, — отозвался негромко. Сейчас начнется полоскание.

— В аварию попал? — как-то слишком спокойно спросил отец.

— Неудачно вписался в поворот, пап. Нормально все. Заживет. Там всего пару швов, — сел за стол, взглянул на свежую выпечку, но аппетита не было. Вообще ничего не чувствовал, кроме неприятного потягивания в брови и желания поймать строптивую кошку и как следует ее наказать. Никто, ни одна баба не поднимала на него руку. Никогда.

— Заживет? Ты бритвой, что ли, порезался? — послышался недовольный голос деда. — Наследник Хаджиевых ходит с разбитой физиономией. Это шутка такая?

— Да все нормально! Сказал же, чепуха! — взорвался Аслан и резко встал со стула, так, что тот чуть не упал. — Ладно, мне в офис пора. Пап, жду тебя там. Всем приятного аппетита!

— Сынок! — вслед крикнула ему мама, но он сделал вид, что не услышал. Достали все своими нравоучениями. Даже домой нормально не придешь, чтобы не выслушать тираду о том, что ты наследник клана и должен вести себя соответствующе. Удавят скоро своими правилами и порядками.

Рванув с места, выехал за ворота и вжал педаль газа в пол. По трассе гнал, как угорелый. Пролетел пару светофоров, а внутри становилось все гаже. Эта малявка бесила. Вернее, мысли о ней. О том, как она треснула его вазой, о том, как сбежала от него без одежды. Обувь и ту оставила, босиком рванула. Психопатка полная.

По пути, ловко лавируя между машинами, набрал Юрьевича. Тот ответил с первого гудка.

— Да, Аслан Саидович?

— Насчет Волковой. В полицию мы заявление подавать не будем.

— Нооо...

— Но до работы ее пока не допускай. Как придет, скажи, что должна сначала извиниться передо мной лично. А потом я подумаю, оставлять ее в клубе или нет. И еще, я буду скидывать тебе заведения и другие места, куда она побежит устраиваться. Ты всех будешь обзванивать. Всем скажешь, что она не чиста на руку и хамка. Что ее выперли с позором.

— Я вас понял, Аслан Саидович.

Следующим набрал номер, на который звонил не так часто. Лишь в экстренных случаях.

— Слушаю вас, Аслан Саидович, — в динамике раздался спокойный, хриплый голос.

— Мне нужно, чтобы ты поработал. Тщательно.

— Обрисуйте ситуацию, возьмусь сразу же.

Аслан усмехнулся.

По приезду в офис начал ловить на себе заинтересованные взгляды. Всем не давала покоя его бровь. Все пялились и всех интересовало, кто же посмел припечатать саму наследнику. Аслан вздохнул. Достали.

Закрывшись в своем кабинете, снял пиджак и подошел к окну, за которым жил, дышал город. А у него в подсознании она. Гордая, нищая кошка, которой он просто мечтает срезать когти. Чтобы больше не борзела по отношению к нему. Чтобы слово вякнуть против не смела.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда хвост прищемят, — зло бросил телефон на стол и упал в кресло. — Стерва.

Ничего, после работы его специалиста, она сама к нему приползет, как к единственному источнику кислорода.

Его ухмылку стер отец, вошедший в кабинет.

— Ну, кутила, теперь расскажешь, кто морду набил?

Аслан цыкнул, отвел взгляд в сторону.

— Пап...Я же сказал уже. Все нормально. Это личный вопрос. Он уже решен почти.

— Такие вопросы у нас решает охрана. Где это видано, чтобы Хаджиеву били морду?

— А то у тебя никогда такого не было, пап! Вот только не надо мне...

— То, что у меня было, было в другое время. Сейчас все иначе. Итак, имя. Кто, где, за что?

Аслан поморщился.

— Во-первых, это личное, пап. Во-вторых, уже сказал, все будет решено. Я сам справлюсь. Я не малыш в подгузниках, которого надо защищать.

— Это из-за девки, что ли? — вдруг сощурился отец. — Тебе дали по харе из-за бабы?

— Пап, вот не надо в это лезть! — мгновенно внутри взметнулась ярость. Какая-то непонятная, непривычная. Как будто тронули его вещь. Вещь, которую он не дает трогать никому.