Закон великих снегов

Глава VIII Еще одно письмо

Из-за спины связанного сторожа Филип смотрел, как Торп и его жена выбрались из дверей тюрьмы и растворились в темноте. Тогда, предварительно убедившись, что его никто не видит, он втащил сторожа в сарай, запер дверь и, оставив ключ в замке, вернулся в жилище Ходжеса, чтобы сменить его верхнюю одежду на свою. Стоило Филипу оказаться один на один с трупом начальника строительства, как он начал понимать, что́ натворил. Он не только нарушил свой служебный долг, но и стал соучастником преступления. Филип, однако, не испытывал по этому поводу ни страха, ни сожаления. Прикрутив лампу, так что она почти не давала света, он сел за стол Ходжеса, хладнокровно набил трубку и начал не спеша, во всех подробностях восстанавливать ход событий. В одном Филип был убежден: он не нарушил приказа Макгрегора, ибо следовал голосу своей совести. Ходжес получил то, что заслуживал, а сам Стил спас двух человек – мужчину и женщину. Смущало его только то обстоятельство, что, отдавая ему инструкции, Макгрегор не подумал, что дело может кончиться убийством. И теперь с точки зрения закона он, Филип Стил, был виновен в том, что помог бежать людям, которым, случись им быть пойманными, грозило весьма суровое наказание. Но Торпов не поймают, сказал себе Филип, мрачно улыбнувшись в полутьме. Больше того, никто в Уэкаско не сможет объяснить, что же произошло этой ночью на самом деле.

Он был уверен, что тюремный сторож вряд ли его опознает. Скорее всего, будет утверждать, что Торпов освободил кто-то из их друзей. Что касалось Макгрегора, то… Подумав о начальнике, Филип усмехнулся. В кармане у него лежали два письма со странными приказами, скрепленными собственноручной подписью инспектора, которые могли послужить неопровержимыми уликами против него. Стоит только их кому-нибудь показать, и Макгрегору конец: его ждет отставка, а может, и что похуже. В любом случае, решил Филип, ему самому ничто не грозит, так что он вполне может рассказать инспектору о случившемся в доме Ходжеса.

Еще некоторое время Филип, не выпуская из зубов трубки, сидел в темной комнате наедине с мертвым телом, но думал не столько о Ходжесе, сколько о черепе Дженнета, о Баке Номе и о красивой замужней женщине, которая осталась в фактории на озере Бейн. Если бы только миссис Беккер могла знать, чтó здесь произошло! И если бы Бак Ном, наверное скрывающийся теперь в глуши где-то на севере, мог видеть мистера Ходжеса, который холодел на полу собственного жилища!.. Для одной это послужило бы еще более суровым наказанием, для другого – новым предупреждением.

Филип, впрочем, не стал долго задерживаться на этой мысли. Стоило ему вспомнить о жене полковника, о том, как она флиртовала с Номом, и перед ним снова, как живое, встало ее исполненное красоты и нежности лицо, каким он впервые увидел его у лагерного костра и пленился навсегда. И в который уже раз Филип подумал, что просто не может поверить, будто такая женщина способна хотя бы на час забыть о своей чести, о репутации верной, любящей жены. Что, если он ошибся? Что, если был ослеплен собственным чувством и отравлен ревностью? А если бы она улыбалась не Ному, а ему, если бы ее щеки вспыхивали прелестным румянцем от его слов, смог бы он вынести ей столь же суровый приговор?

И ответом на этот вопрос перед мысленным взором молодого человека возникло напряженное, побледневшее лицо полковника. У нее есть муж, подумал Филип и хрипло рассмеялся. У нее есть муж, а значит, довольно терзать себя мыслями о том, чего все равно никогда не случится.

В доме Ходжеса Филип оставался еще несколько часов и, только когда за окнами забрезжил серый зимний рассвет, выбрался наружу и скрылся в лесу. Выждав еще немного, он вернулся в лагерь и, завтракая в общей обеденной зале, обмолвился одному-двум случайным собеседникам, что провел ночь в Ле-Па. О том, что Ходжес убит, арестант и его жена исчезли, а охранник тюрьмы подвергся нападению неопознанных лиц, стало известно лишь час спустя, и Филип поспешил взять расследование в свои руки. Спрятав подальше профессиональную гордость, он с уверенным видом заявил, что Торпы, несомненно, направились на север, рассчитывая затеряться на бескрайних и безлюдных просторах. Вскоре после обеда Филип двинулся в погоню за беглецами.

На самом деле он отъехал от Уэкаско всего лишь на десяток миль к северу, после чего повернул почти под прямым углом на запад и, преодолев еще миль пятнадцать, взял курс на юг. Прошло три дня, прежде чем Филип появился в Ле-Па. Там он узнал, что Торпа и его жену никто не видел и даже не слышал о них.

Двумя днями позже молодой человек уже входил в кабинет Макгрегора. Едва увидев Филипа, инспектор вскочил из-за стола и буквально бросился к нему навстречу.

– Вы поймали их, Стил?! – воскликнул он. – Несомненно, она… Я хотел сказать: если это они убили Ходжеса, то их необходимо как можно скорее задержать.

Вместо ответа Филип протянул ему смятое письмо.

– Я получил ваши последние инструкции, сэр, – сказал он негромко. – И выполнил их в точности.

Макгрегор пробежал глазами текст и сделался белым, как бумага, которую держал в руках.

– Боже мой! – ахнул он.

Шатаясь, он вернулся к креслу и рухнул в него, закрыв лицо руками. Плечи его несколько раз вздрогнули. Казалось, инспектор плачет, как мальчишка, но Филип не слышал ни звука. Прошло довольно много времени, прежде чем Макгрегор поднял взгляд, и тогда Филип, наклонившись к самому его уху, рассказал обо всем, что произошло в Уэкаско, в доме начальника строительства, и чему он стал свидетелем. Умолчал лишь о том, как застал врасплох охранника и выпустил из тюрьмы Торпа и его жену.

Когда он закончил, Макгрегор протяжно вздохнул. Сжав обеими руками ладонь молодого человека, инспектор сказал:

– Я любил ее, Филип, любил с тех самых пор, когда она была еще девчонкой, а я – рослым и крепким девятнадцатилетним парнем, ее товарищем по играм. Она единственная женщина, которую я любил. Увы, я был намного старше, почти годился ей в отцы. Нам с самого начала не суждено было быть вместе, но… как говорят, сердцу не прикажешь. И когда на днях она пришла просить меня о помощи, я едва не поддался… Именно поэтому я выбрал тебя. Выбрал и дал все необходимые инструкции.

Голос его прервался, словно он подавил рыдание.

– Но в конце концов вы все-таки поддались, – заметил Филип.

Несколько секунд инспектор молча смотрел на него, потом произнес: