Страница 24 из 29
Начальник строительства опустился на стул, гостья села напротив, так что ее лицо было обращено к стене, где стоял гроб. Сняв меховую шапку, она опустила воротник шубы, и свет большой висячей лампы заиграл на ее волосах, сделав еще заметнее костяную бледность щек, на которых еще совсем недавно играли нежные краски молодости. Впрочем, Филипу почему-то казалось, что бледность эта вызвана вовсе не страхом.
– Я должна сказать вам несколько слов и хочу, чтобы вы меня поняли, – проговорила миссис Торп, устремив взгляд на сидящего перед ней мужчину. – Ради своего мужа я готова была пожертвовать жизнью, но вы потребовали большего. Я должна быть уверена, что получу свою награду.
Ходжес наклонился вперед, собираясь что-то сказать, однако женщина опередила его.
– Слушайте же! – воскликнула она, и на бледной коже ее щек проступил лихорадочный румянец. – Это вы заставили моего мужа приехать сюда, когда из-за неудачного стечения обстоятельств мы потеряли наш маленький дом в Мэрионе. Вы предложили ему работу, и он согласился, потому что считал вас своим другом. И он продолжал считать вас другом даже после того, как я узнала, что на самом деле вы просто мерзавец, который собирается разрушить его жизнь – и мою тоже. Он не слушал, когда я, стараясь не вызвать подозрений, говорила ему о том, как вы мне отвратительны. Мой муж слишком верил в вас, в вашу дружбу и не допускал даже тени сомнений на ваш счет. Он готов был сражаться за вас, а вы… вы…
В волнении молодая женщина вцепилась руками в край стола. Эмоции душили ее, и в течение нескольких секунд она не могла говорить. Когда же к ней вернулся дар речи, голос ее звенел от ненависти:
– Вы преследовали меня, как змея преследует птицу с перебитым крылом! Каждую минуту и каждый час своей жизни я страдала и мучилась, потому что муж верил вам, а я не смела открыть ему правду. И я молчала – молчала до того дня, когда однажды вечером, пока мужа не было дома, вы явились к нам в дом, схватили меня в объятия и стали целовать против моей воли. Тогда… тогда я рассказала ему все. Муж бросился искать вас. Он убил бы вас, если бы рядом не было людей, которые и спасли вас от справедливого возмездия. И, клянусь Богом, теперь я люблю его еще сильнее, потому что он хотел отомстить за меня. Но я совершила ошибку. Я должна была убить вас сама!
Она судорожно всхлипнула и не смогла продолжать. Воспользовавшись паузой, Ходжес вскочил на ноги и, обогнув стол, ринулся к ней. Его лицо горело, губы изогнулись в торжествующей улыбке, но жена Торпа оказалась проворнее. Она тоже вскочила и отшатнулась в сторону. Из своей темницы Филип видел, как часто поднимается ее грудь, как вспыхнули опасным огнем ее глаза, когда она повернулась к Ходжесу.
– О, такая вы нравитесь мне еще больше! – воскликнул он и с каким-то звериным ревом, в котором слышались торжество победителя и неутоленная страсть, обхватил миссис Торп обеими руками и крепко прижал к себе.
Кровь вскипела в жилах Филипа. Он видел, как лицо женщины снова побледнело от ужаса и отвращения, видел, как она старается вырваться из рук Ходжеса, слышал сорвавшийся с ее губ сдавленный вопль. Напрягая все силы, Филип попытался избавиться хотя бы от кляпа во рту. Одновременно он старался разорвать веревки, и гроб, качнувшись, едва не рухнул на пол, но все было тщетно. Обливаясь потом, молодой человек снова взглянул в щель перед собой. Во время борьбы пучок на затылке женщины ослаб, и блестящие длинные волосы разметались по спине. Обеими руками она вцепилась Ходжесу в горло, потом одна ее рука скользнула куда-то вниз, к поясу платья. Раздался приглушенный выстрел. Ходжес неуклюже попятился и со стоном осел на пол.
Потрясенная содеянным, миссис Торп несколько секунд стояла неподвижно с дымящимся пистолетом в руке и не отрываясь смотрела на неподвижное тело у своих ног. Потом медленно, словно человек, оказавшийся перед лицом обвинителя, она повернулась к гробу. Пистолет выпал из ее руки, но прекрасное лицо даже не дрогнуло, когда, разыскав в углу комнаты топорик, она принялась отдирать крышку гроба. Выражение ее лица не изменилось и тогда, когда крышка поддалась и она увидела внутри ящика Филипа, бледного как смерть и мокрого от пота. Твердой рукой миссис Торп вытащила кляп у него изо рта, перерезала топориком ремни и веревки и все так же молча отступила назад, давая ему возможность выбраться наружу.
Первым делом Филип опустился на колени рядом с неподвижным телом Ходжеса. Наклонив голову, он прислушался, стараясь уловить звук дыхания, потом просунул руку под толстый шерстяной пиджак. Наконец он поднял голову. Женщина, не дрогнув, встретила его взгляд.
– Он мертв, – тихо сказал Филип.
– Да, я убила его и не жалею об этом.
Мягкий, певучий голос миссис Торп звучал не громче шепота, но смысл сказанного проник глубоко в душу Филипа. Он понял.
– Но… это же убийство!.. – пробормотал он растерянно.
– Я не жалею, – повторила она. – Если бы у вас была сестра, она поступила бы точно так же.
– Сестра?.. – машинально повторил Филип.
– Или жена, – откликнулась миссис Торп, плавным движением опустив руку ему на плечо. – Если бы у вас была жена, разве не ожидали бы вы от нее чего-то подобного?
Ее голос, ее мягкое прикосновение заставили Филипа вспомнить, как некоторое время назад в маленькой хижине далеко на севере он сам едва не убил человека за нечто гораздо меньшее, чем то, чему только что стал свидетелем. На мгновение ему даже показалось, что эти обращенные к нему слова были произнесены другим голосом – далеким, молящим, – голосом женщины с озера Бейн, которая едва не стала причиной похожей трагедии, с поправкой разве что на пол главного действующего лица. Нет, он не стал бы обвинять полковника Беккера, если бы тот убил Бака Нома, защищая свою честь и честь своей жены. А сейчас перед ним стояла женщина, которая совершила убийство, защищая себя и своего мужа. Хотел бы он, чтобы точно так же действовали его сестра или его жена – если бы они у него были? Хотел бы он, чтобы миссис Беккер – женщина, которую он любил, – поступила так же, как миссис Торп? Разве не любил бы он ее в десять – нет, в сто раз сильнее, – если бы она совершила столь же смелый поступок?
Поднявшись на ноги, Филип перевел дух и постарался взглянуть на происшествие непредвзято, отрешившись от мыслей о справедливости и всего, что могло ему помешать. Торжество любви, радость в глазах миссис Торп, ее женственность и сила – все это не должно на него влиять, думал он. Ведь существует закон…