Страница 70 из 88
Глава 15
День после отъезда Фелисити прошел спокойно. Слишком спокойно, напомнило затишье перед бурей.
Я проверила все комнаты, заглянула в кладовые, перетряхнула шкафы, в которых Фелисити могла оставить свои вещи. Но никаких сюрпризов, ни мешочков, ни странных предметов не нашла.
Она уехала, ничего после себя не оставив. Словно и не жила здесь.
Поздно вечером я снова отправилась в восточное крыло с горшочком мази. Корвин уже ждал, сидел на кровати без рубашки.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я. — Приступы боли не беспокоили?
— Нет.
Я присела рядом и начала втирать мазь. Пальцы скользили по груди Корвина, по старым шрамам. Он не вздрагивал, не напрягался. Только дышал ровно и глубоко.
— Ты сегодня спокойный, — заметила я.
— Доверяю тебе, — сказал он просто.
У меня сердце екнуло от его слов, но я промолчала.
Мы закончили. Я накрыла грудь чистой тканью, закрепила повязку.
— На сегодня все. Завтра повторим.
— Спасибо, — сказал он, и в его голосе не было привычной колкости и холодности.
Я вздохнула. Между нами точно что-то изменилось. Потому что уходить вот так сразу не хотелось, хотелось поговорить, поделиться переживаниями о Фелисити. Но и оставаться было как-то неловко.
— Спокойной ночи, — пробормотала я слишком быстро и вышла.
На следующий день все повторилось. Фелисити не подавала вестей. Но в замке было тихо. Только Кларисса ходила сама не своя, но держалась как могла. Гаррет заехал утром, сказал что его солдаты и он сам не видели ее на дороге к порталу.
—Может, она заночевала в деревне? — предположила я.
— Возможно, — согласился Гаррет. — Я отправлю туда своих людей, проверят.
Я поблагодарила Гаррета и он отправился обратно в форпост.
Вечером я снова пошла к Корвину.
Он уже сидел на кровати, ждал. Я села рядом, открыла горшочек.
— Повернись спиной.
Он послушался. Я начала втирать мазь, как обычно. Пальцы скользили, мышцы расслаблялись.
— Розалинда, — как-то сдавленно сказал он вдруг.
— М?
Он замолчал. Я закончила со спиной, попросила повернуться лицом. Начала втирать мазь в шрам под ключицей.
И вдруг его рука накрыла мою.
— Хватит, — резко сказал он.
— Что?
— Остановись.
Я подняла глаза. Его лицо было бледным. Слишком бледным. Голубой глаз лихорадочно блестел. А из-под повязки, где прятался другой глаз, шло легкое свинцовое свечение.
— Что с тобой?
Он поморщился и не ответил. Резко выдохнул, схватился за грудь. На щеках начала проступать чешуя, глаз под повязкой засветился ярче.
— Корвин?
Он громко, не сдерживаясь застонал. Схватил меня за руку, сжал так, что чуть кости не хрустнули.
— Больно, — прохрипел он.
Я перепугалась.
— Что болит? Где?
— Везде, — выдохнул он.
Корвин дрожал, тяжело дышал, чешуя покрывала щеки, шею, забиралась под повязку.
— Мазь, — прошептал он. — Не помогает. Мне ничего не помогает…
— Поможет, — заверила я, хотя сама уже не верила. — Просто нужно время.
Он не ответил. Только тяжело и хрипло дышал, повалившись на кровать рядом со мной
Я взяла его голову, положила к себе на колени. Начала медленно, успокаивающе гладить по волосам.
— Тихо, — шептала я. — Тихо. Все будет хорошо.
Корвин постепенно затих. Дыхание выровнялось, чешуя исчезла.
— Не уходи, — попросил он.
— Хорошо.
Он прикрыл глаз. Я так и сидела, гладила его по голове, и чувствовала, как медленно, по капле, уходит его боль.
Он так и уснули, лежа головой на моих коленях. А я все сидела, пока сон не сморил и меня.
Утром я проснулась от того, что было тесно. И тепло.
Я открыла глаза.
Мы лежали на кровати. Я на боку, уже головой на подушке, а не поперек кровати. Корвин позади, прижимаясь грудью к моей спине. Одна его рука лежала у меня на талии, почти касаясь полушария груди, так нежно и интимно, другая под головой.
Корвин дышал ровно и неглубоко. А я и вовсе перестала дышать. Его дыхание касалось моей шеи, щекотало волосы. И еще кое-что. Твердое, упирающееся мне в ягодицы.
Я поняла, что это, и покраснела. Но вставать все равно не хотелось. И шевелиться не хотелось. И вообще...
Корвин заворочался, прижался сильнее. Я шумно выдохнула и снова задержала дыхание.
— Ты уже проснулась, я чувствую, — произнес вдруг Корвин хриплым со сна голосом.
— Да, — не стала я притворяться.
— И не двигаешься, не убегаешь?
— Не хочу.
Он усмехнулся, и я почувствовала спиной вибрацию, когда он тихо засмеялся.
— У тебя здесь так тепло, что не хочется выбираться из постели, — придумала я отговорку. — Знаешь сколько дров мне нужно использовать, чтобы добиться такой же комфортной температуры?
Корвин промолчал, так и продолжил лежать и не убрал руку.
Мы молча лежали несколько минут, пока за окном вставало солнце.
Я чувствовала тяжесть его руки на своей талии, тепло тела, упругость мышц. Дракон оказался большим, теплым и неожиданно удобным для того, чтобы прижиматься по ночам.
Стыдно было признаваться, но мне не хотелось выбираться из его объятий.
Но все же пришлось.
Неловкости избежать не удалось. Я торопливо выбралась из его объятий, что то невнятно пробормотала и скрылась за дверью.
В замке было тихо. Бенедикт еще явно не вставал, только Марта возилась на кухне, но я проскользнула мимо нее, взяла корзинку и пошла на улицу, вышла за ворота и отправилась к лесу.
Дорога до лачуги Моры заняла меньше времени, чем обычно Я шла быстро, почти бежала. Нужно было поговорить со старухой. Узнать, почему мазь не помогает. Почему у Корвина снова был приступ?
Вот только в лачуге оказалось пусто.
Я заглянула внутрь, обошла вокруг — никого. Мора ушла, видимо, еще на рассвете.
Я села на крыльцо, уставилась в землю.
— И что теперь? — спросила я сама себя.
Как долго ее не будет?
— Мора ушла к нам в деревню, — раздалось вдруг совсем рядом. Я сначала вздрогнула испугавшись, но поняла, что голос мне знаком и расслабилась.
Из-за дерева вышел Рик. Светлые волосы были взлохмаченные, на губах играла виноватая улыбка.
— Прости, напугал?
— Все нормально. А ты чего здесь? — спросила я.
— Крутился рядом, — признался он. — Думал, вдруг ты снова заглянешь к Море.
— Зачем?