Страница 56 из 88
Две ипостаси. Человек и зверь. Если ранен зверь — обычные травы не помогут.
Корвин — дракон. Тоже две ипостаси.
Значит, и ему может пригодится такое лекарство? В его случае, стоит проверить все средства. Но я интересовалась странной мазью из плесени не только ради него.
— А дадите мне такого лекарства? — спросила я. — Я заплачу. Травами, деньгами, чем надо.
Старуха усмехнулась.
— Не для того оно, чтобы продавать. И не для того, чтобы лечить кого попало. Кому надо — сам придет.
— А если не сможет?
— Значит, не судьба.
— Я могу заплатить хорошо, — попробовала я снова, вспомнив о матюшкиных жемчугах и изумрудах с платья. Вряд ли старухе из леса они нужны, но вдруг.
— Дело не в плате, — старуха посмотрела на меня желтыми глазами. — Ты еще не готова платить.
У меня внутри все сжалось. Что значит «не готова»? О какой плате идет речь?
— А платить чем? — уточнила я настороженно.
Плата. Жертва. Только что я читала об этом в книге. Темные сущности требуют плату за свою помощь. А эта старуха живет в лесу, в лачуге, которая будто выросла из земли. Лечит оборотней плесенью, выросшей на местах пропитанных кровью. И говорит загадками.
Я посмотрела на нее, на желтые глаза, на морщинистое лицо, на руки, которые только что втирали в раны Рика странную мазь.
А что, если она темная ведьма? И что похуже, сама какая-нибудь темная сущность...?
Мысль была пугающей. Я сделала шаг к двери.
— Темнеет, — подметила я, будто невзначай. — Мне пора.
Старуха усмехнулась, будто знала, о чем я думаю.
И я тут же отругала себя за излишнюю подозрительность. Стала бы она сжигать мешочек с темным колдовством и называть такую магию поганой, если бы сама такой занималась?
Это вряд ли.
— Иди, — сказала старуха. — В лесу ночью неспокойно.
Я вышла из лачуги. Дверь за мной закрылась будто сама собой.
Лес стоял тихий, сумеречный.
Я пошла обратно к замку, но слова старухи не выходили из головы.
О какой все же плате шла речь и почему она не сказала об этом прямо?
Я вернулась в замок к обеду. Из кухни тянуло мясным супом — Бенедикт, видимо, постарался или Марта.
Я уже повернула к лестнице, чтобы подняться к себе и переодеться к обеду, но в коридоре первого этажа столкнулась с Корвином.
Он стоял у окна, прислонившись плечом к стене. Руки скрещены на груди, на лице привычное хмурое выражение. Увидев меня, он сразу напрягся.
Я хотела пройти мимо, но он посмотрел на меня так внимательно, принюхался, и его лицо стало еще мрачнее.
— Ты была у оборотня, — пришел он к выводу, нисколько не сомневаясь.
— Откуда ты... — начала я.
— Чувствую запах, — перебил Корвин, и вроде бы говорил он как всегда невозмутимо, но я почувствовала что-то неприятное и колючее в его тоне. — Зачем ты с ним встречалась?
Я не собиралась рассказывать ему про лачугу и старуху. Не его дело. И вообще, мы в разводе, какое ему дело с кем я была.
— Я не искала встречи с Риком, — ответила я, надеясь, что слова не звучали как жалкое оправдание. — Это вышло случайно.
— Случайно, — повторил Корвин и горько усмехнулся.
— Между прочим, он ранен по твоей вине. И рана не заживает.
— Тебя так заботит здоровье того, кто на тебя напал?
— Он не хотел нападать. Это была случайность.
— Не слишком ли много случайностей, Розалинда? И это не отменяет того, что ты была ранена.
Он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа. Сапоги гулко стучали по каменным плитам, пока шаги не затихли в конце коридора.
Я осталась стоять, глядя ему вслед.
Ревнует, что ли? Или просто злится, что я помогаю не ему? Стоит тут, смотрит исподлобья, будто я должна догадаться о чем он думает.
Я пошла на кухню.
Там было тепло, даже немного жарко, и людно. Бенедикт разливал суп по тарелкам, Марта резала хлеб и овощи, ее дочка не сидела без дела, помогала, раскладывая приборы. Кларисса и Фелисити уже сидели за столом.
Я села рядом с матушкой и взяла ложку.
Суп был наваристым, с косулей, бульон пах травами, Марта добавила укроп и петрушку, которые нашла в генеральских запасах
Я ела, не участвуя в беседе Клариссы и Фелисити, думала о своем.
Старуха в лачуге. Ее странные желтые глаза, которые видели насквозь. Ее руки, втиравшие мазь в раны Рика. Та странная плесень, которая заживляла то, что не брали обычные травы. Я не знала, как это работает. Явно не обычные примочки или отвар, вроде тех, что готовила я. Не антибиотик, ведь создать его в таких условиях старуха точно не могла. Может, магия. Может, что-то другое, чего я не понимаю. Но я видела своими глазами как та мазь из плесени помогала.
Возможно, она поможет и Корвину?
Не наверняка. Но шанс есть.
Я отправила в рот еще ложку супа.
Кларисса о чем-то болтала с Фелисити, кажется, о том, что рядом с деревней видели медведя. Фелисити поддакивала, старательно показывая, что разговор ее крайне занимает. Но я краем глаза заметила, как она поглядывает на меня. Если она что-то и хотела спросить, то явно не решалась.
А я вспомнила о том, как старуха почувствовала темное колдовство в том мешочке. Интересно, она сможет почувствовать связь Фелисити с темными сущностями?
Все мои размышления вели к тому, что мне придется вернуться в ту лачугу. Расспросить старуху о том лекарстве, о плате, про которую она говорила и, возможно, она сможет помочь с Фелисити.
Я доела суп и заторопилась прочь из кухни.
А если я действительно смогу помочь Корвину?
Не за спасибо же его лечить!
И плату в этом случае лучше обсудить заранее. Можно, конечно сказать ему после: «Я тебя вылечила, будь добр — заплати»?
Я усмехнулась про себя. Он, конечно, лорд и генерал, у него есть деньги. Но деньги — это не то, что мне нужно от него.
Вероятность того, что мне удастся доказать, что я не виновата в предъявленных мне преступлениях, и изгнание незаконно, очень невысокая. И даже если это случится, я разоблачу Фелисити и все поверят, что это она меня подставила. Что после? Мы с Корвином разведены. Как бы не оказаться на улице.
Сейчас у меня хотя бы есть этот замок, как место изгнания. И мне было бы куда спокойнее, чтобы он стал моим собственным. Чтобы никто не мог меня выгнать. Чтобы даже если меня не оправдают, у меня осталась эта крепость, эти стены, этот двор и сад, где я уже посадила лук и чеснок.
А если в глазах общества я останусь изгнанницей и преступницей. Но у меня будет свой замок — мне будет наплевать.