Страница 32 из 88
Глава 8
Я стояла у окна в своей комнате и смотрела во двор.
Солдаты уже сидели на лошадях. У ворот переминался сержант, который, кажется, руководил всей этой суетой вчера.
Они уезжали, оставляли здесь своего генерала. И меня с ним.
За вчерашний день солдаты привели в порядок почти все восточное крыло. Я не ходила смотреть, но Бенедикт докладывал с утра: полы вымыты, окна протерты, кровать перестелена, даже камины прочистили. Корвин разместился там как король. В смысле, как генерал, которому положено жить в роскоши.
А его припасы заняли половину моей кладовой на кухне. Я заглядывала туда утром и чуть не присвистнула. Копченое мясо, сыры, крупы в мешках, овощи, масло, даже какие-то заморские фрукты в коробках. Бенедикт крутился вокруг этих богатств, как кот вокруг сметаны, но пока держался.
Я смотрела на удаляющихся солдат и думала о Корвине.
Что мне теперь с этим делать?
Сзади послышалось шуршание. Кларисса крутилась в моей комнате.
— Розалинда, — позвала она вкрадчиво. — Ты бы отошла от окна. Простынешь.
— Не простужусь, — ответила я, не оборачиваясь.
Но матушка уже подошла ближе. И я почувствовала, как ее руки коснулись моих волос.
— Что вы делаете? — я резко обернулась.
Кларисса замерла с моей расческой в одной руке и какой-то баночкой в другой. На баночке я успела заметить знакомую этикетку. Что-то из ее запасов косметики, привезенных из столицы.
— Хочу тебя причесать, — сказала она с невинным видом. — И румянец немного подправить. А то бледная ты какая-то с утра.
Я посмотрела на нее. Потом на баночку, снова на нее.
— Матушка. Что за повод для макияжа? Я на кухню собираюсь, настойки делать, с травами возиться.
Кларисса обиженно надула губы:
— Я тебя не узнаю, дочь. Совсем перестала за собой следить. А тут такое событие…
Я мысленно фыркнула. Только сейчас она пришла к такому выводу? Удивительно.
— Какое событие? — уточнила я.
Кларисса выразительно посмотрела на дверь, потом на меня и снова на дверь.
— Генерал Мерквуд в замке. Неужели не понимаешь?
— Матушка, он не на меня смотреть сюда приехал. Он следить за мной приехал. Подозревает в темной магии, забыли?
— Ах, это, — отмахнулась Кларисса. — Подумаешь. Мужчины вечно… чего-то подозревают. Ты главное выгляди хорошо, улыбайся, будь приветливой, и он растает. Они все так, поверь моему опыту.
Я уставилась на нее.
— Вы серьезно? Любовь все победит? Он меня вчера чуть не придушил, забыли?
Я, конечно, преувеличила, хватка у Корвина была железной, но больно он мне не сделал.
— Ну, погорячился, — Кларисса пожала плечами. — С кем не бывает. Зато теперь он здесь, под одной крышей с нами. Это же шанс, Розалинда! Если ты будешь с ним мила, может, он и передумает. И нас в столицу вернут.
Я хотела рассмеяться ей в лицо. Но почему-то не смогла.
Потому что в одном матушка была права. Корвин здесь и он зол, подозрений не снял. Но если он будет видеть во мне только оступившуюся магичку, которую надо сжечь, ничего хорошего не выйдет. А если немного смягчить его, расположить к себе... Может, он хотя бы перестанет смотреть так, будто я лично убила его любимую собаку.
И потом... запасы в кладовой. Я снова вспомнила эти мешки с крупой, копченое мясо, сыры. Корвин сказал, что не собирается объедать мои скудные запасы. Но кто, интересно, будет ему готовить? Повара у него нет. Убирать в его покоях кто будет? Солдаты уехали.
Я посмотрела на Клариссу. Она все еще стояла с расческой и баночкой, готовая к бою.
— Ладно, — сказала я. — Причесывайте. Только без пудры.
Кларисса просияла.
А я снова повернулась к окну. Солдаты уже скрылись за поворотом дороги. В замке остались только мы. И он.
Кларисса отошла на шаг и окинула меня оценивающим взглядом. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, давно уже никто не прихорашивал меня, как куклу. Но матушка была довольна.
— Так-то лучше, — сказала она, поправляя локон у моего виска. — А то ходишь целыми днями в этом... фартуке. Забыла, что ты леди?
Я вздохнула, но промолчала. Пусть тешится моей покорностью.
И тут я вспомнила.
— Матушка, — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — а зачем вы взяли почтовую шкатулку?
Кларисса замерла на секунду, но быстро нашлась:
— Что же она стоит без дела? А ты ее просто в шкаф засунула и забыла.
— И с кем же вы переписываетесь? — я повернулась и посмотрела ей прямо в глаза.
Она невозмутимо пожала плечами:
— С кем еще мне переписываться? С Фелисити, разумеется.
Конечно, кузина Фелисити, что осталась в столице.
Честно говоря, я надеялась на другой ответ. Матушка слишком часто крутилась у окна, когда ждала полковника. Слишком тщательно прихорашивалась перед его визитами. Я думала... ну, мало ли. Всякое бывает. Может, они не ограничивались словесными перепелками у ворот замка и зашли чуть дальше в своих отношениях, переписывались.
Но Фелисити.
О ней я почти не вспоминала все это время. Бедная девушка в положении не лучше моего. Сирота, без приданого, без связей. Милость генерала Мерквуда — вот все, на что она может рассчитывать. Если, конечно, он не решит, что кормить дальнюю родственницу бывшей жены больше не обязан.
Но почему-то эта новость меня не обрадовала.
Странно. Какое мне дело до Фелисити? Она всегда была тихой, скромной, услужливой. Никогда не лезла, не сплетничала, не интриговала. Идеальная родственница и бедная сирота.
И все же внутри что-то неприятно кольнуло.
Может, потому что я помнила ту сцену перед отъездом? Как Корвин сказал при всех: «В прошлый раз у тебя неплохо получилось». Про массаж плеч. Про то, как Фелисити умеет угодить.
Я отогнала эту мысль. Глупость какая. Ревновать бывшего мужа, с которым разведена? К кузине, которая просто пытается выжить? Полнейший абсурд.
— И о чем же вы переписываетесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— О всяком разном, — Кларисса снова взялась за мои волосы, заправляя непослушную прядь. — Она скучает, бедняжка. Пишет, что в особняке пусто без нас, делать нечего.
Я помолчала, переваривая.
— И давно вы с ней поддерживайте общение?
— Да с самого начала, — Кларисса пожала плечами. — Как мы сюда приехали и ты нашла шкатулку, я и написала. Хотела знать, что там в столице происходит. А она одна, скучает... вот и переписываемся.
Я вздохнула. Ладно, невелика тайна.