Королева отступает последней

Глава 17

Мне не хотелось открывать глаза. Не хотелось возвращаться в реальность, в которой из-за моей нерешительности, мягкотелости, слабости всё полетело к джарам.

Я всё испортила!

Я..

— Она приходит в себя!

Кто-то легонько потряс меня за плечо, вынуждая разлепить веки. Впрочем, даже сделав это, едва ли что-то разглядела: перед глазами расползался туман, а в нём вместо лиц и фигур расплывались цветные кляксы.

— Шиари Ноэро..

— Лайра..

Незнакомые голоса. Незнакомые запахи.. От травяной горечи, витавшей в комнате, хотелось чихнуть и поморщиться. Но вместо этого я безвольно раскрыла губы, позволяя терпкой настойке политься в горло.

— Пейте, пейте.. Станет легче, — звучал всё тот же незнакомый женский голос, мягкий и нежный.

Легче? К чему все эти нежности?! Разве так обращаются с заключённой, едва не уничтожившей правителя Флаоса?!

Перед внутренним взором снова замелькали фигуры в чёрном — солдаты Холланда. Это ведь они меня окружили. Я почти ничего не видела, но.. Глупо было надеяться, что смогу скрыться. Глупо было посылать на задание неопытную девчонку!

— Вот так.. Ещё..

Я закашлялась, ощутив, что начинаю захлёбываться лекарством (а может, ядом?), и меня сразу оставили в покое. Зашуршали юбки, и фигура в светлом исчезла, а спустя несколько секунд я уже была в состоянии осмотреться.

Впрочем, лучше бы этого не делала. Первым, кого увидела, проморгавшись, был.. Холланд собственной персоной. Живой и, судя по внимательному взгляду, уверенным движениям, прямой осанке, чувствовал он себя отлично. В глубине комнаты (не темницы!) возле столика с многочисленными склянками стояла его невеста. Её, миловидную шатенку, я узнала по пышному свадебному платью. Днём этот наряд мог поразить девичье воображение, а сейчас представлял собой жалкое зрелище: юбка вся измята, кружево шлейфа разорвано и испачкано.

Убийцей я, к счастью, не стала, но свадьбу генералу-протектору сорвала.

Плохая, плохая Лайра.

Холланд шагнул ближе, заставив напрячься.

— С возвращением в реальный мир, шиари Ноэро. — Он неожиданно улыбнулся и продолжил так же мягко, как до этого со мной говорила его невеста: — У меня для вас две новости: хорошая и плохая. Вернее, плохих новостей немало, но пока сосредоточимся на самом важном. С какой начинать?

— Эмм.. — невнятно пробормотала я, не зная, что сказать, куда деть взгляд.

Наверняка сейчас меня начнут допрашивать. И как мне себя вести? Отнекиваться и заверять, что просто решила побывать на торжественном событии, а к хроновой магии прибегла случайно? Мало ли, с кем не бывает! Да и вообще, народу и в храме, и на площади набилось столько, сколько не живёт во всей Леонсии. Может, это какой-нибудь другой чаровик чудил, а я вообще не при делах?

Все эти оправдания даже у меня в голове звучали глупо, абсурдно, поэтому я молчала. Сев на диване, на котором неизвестно сколько времени до этого времени лежала (за окнами уже разгорался звёздами вечер), просто ждала.

Обещанной плохой новости.

Приговора.

— Пожалуй, начну с очевидного, — устав играть в молчанку, продолжил правитель Флаоса. — Хорошая новость заключается в том, что вы живы. За это можете сказать спасибо моей невесте. Если бы не её дар.. — Он на миг оглянулся, чтобы встретиться с девушкой взглядом, и снова посмотрел на меня. — А теперь плохая новость.

Я задержала дыхание. Замерла, готовясь услышать страшные слова. Что завтра меня казнят. А может, уже сегодня.. Зачем ждать! От хроновиков из вражеских государств избавляются сразу — это все знают.

— Вас кто-то проклял, Лайра. Кто-то очень сильно вас ненавидит. Настолько, что осмелился отнять у великого льва Эргандара его любимую чаровницу. Не знаете, кто у вас там такой отчаянный?

От слов Холланда я.. захлопала глазами. А что ещё оставалось делать? Я готовилась услышать приговор, обвинения или хотя бы упрёки, но.. не такое.

— Проклял? — переспросила чуть слышно.

— Именно, — кивнул он, после чего, опустившись в кресло, продолжил: — Аннэли удалось замедлить действие чар, но лечением вашим мы заниматься не будем. Иначе это вызовет вопросы у вашей команды: почему вы вдруг чудесным образом поправились. Среди вас есть животворец? Должен быть. Вот он вами и займётся.

Сказать, что я была удивлена, — это ничего не сказать. Казалось, мы говорим на разных языках. Хоть я и слышала сейчас безукоризненный эргандарский, но звучал он для меня, как самая настоящая абракадабра.

Ничего не понимаю..

— Вы меня разыгрываете?

— Разве я похож на фокусника? — дёрнул уголком губ Холланд и откинулся на спинку кресла.

— Вы.. вы меня отпустите?

Ну вот, теперь и я заговорила на абракадабрском.

— Отпущу, — к моему изумлению кивнул генерал-протектор. — Но сначала мы поговорим, Лайра. Обо всей этой.. ситуации.

Я настороженно кивнула и стала терпеливо ждать, когда Холланд решит обсудить со мной.. всю эту ситуацию. Но он не спешил продолжать. Сидел, закинув ногу на ногу, и с задумчивой улыбкой меня разглядывал. Я тоже на него смотрела, будто загипнотизированная и этой улыбкой, и глазами цвета горького шоколада. В отличие от взгляда Адальгера, взгляд этого мужчины не промораживал до самых костей. А может, он просто старался выглядеть дружелюбным, открытым и милым.

Очевидно же, что ему что-то от меня нужно!

— Эйо о вас рассказывала, — наконец произнёс он, и я вздрогнула.

Та креорка.. Точно! Имада ведь говорила, что Эйо на стороне Флаоса, а я совершенно о ней забыла.

— И как выясняется, ничуть не преувеличивала. Вы действительно очень талантливы. Не будь на вас злых чар, и для Аннэли сегодняшний день обернулся бы страшной трагедией.

Оставив в покое пузырьки да склянки, девушка опустилась на подлокотник кресла, в котором сидел Холланд. Он мягко приобнял её за талию, а после сплёл с нею пальцы.

— Я.. выполняла приказ, — вроде как оправдалась я (хотя, конечно, моим действиям не было оправданий) и опустила глаза.

— Я знаю, — кивнул Холланд. — Вы все выполняли приказ. Приказ, из-за которого погибло двое — мой солдат и ваш. Ещё один из ваших людей, Лайра, был ранен и сейчас находится у нас.

В тот момент мне захотелось повернуть время вспять, чтобы ничего из этого не слышать. Погиб? Ранен? Кто?! Кто из «моих людей» мог пострадать?!

Если это Вейнанд.. Если его.. нет в живых..

Даже мысль о его гибели была мне невыносима. Невыносимо больно было об этом думать, допускать..

Представлять.

— Кто.. погиб? — с трудом из себя выдавила.