Королева отступает последней

Только сейчас я осознала, что, когда убегала (ладно, почти уползала), он полыхал ярче костра, какие разжигают у нас в Кроувере в самую короткую ночь лета. После такого вообще выживают? Я что, его.. убила?

Духи, не допустите!

Как бы сильно я ни ненавидела Стейрода, как бы сильно его ни презирала, я не хотела отнимать у него жизнь. Ни у кого, если честно..

Я не убийца!

Обхватив колени руками, сжалась в комок, украдкой бросила взгляд на генерала. Он продолжал стоять в дверях, словно не мог преодолеть выросшую между нами преграду. А может, разверзшуюся пропасть, для создания которой я приложила столько усилий.

Невольно, не желая, но.. вышло то, что вышло.

— Что приказала Риферу императрица? — наконец нарушил он давящую тишину.

Сделал несколько шагов, но к кровати не приблизился, по-прежнему держался на расстоянии. Отблески пламени, долетавшие от камина, подсвечивали контуры его тела: широкие плечи, узкие бёдра, сильные руки, в которые мне вдруг невыносимо захотелось завернуться. Хотя бы сейчас, сегодня, почувствовать себя слабой шиари в крепких, надёжных объятиях. Укрыться бы в этих руках, как в коконе, спрятаться от целого мира. От императрицы, от бед и неожиданных проблем, от Стейрода, которого, возможно.. убила.

Убила.

— Лайра.. — Он всё ещё ждал ответа.

— Найферия приказала Риферу жениться на Кайяне.

Эскорн нахмурился и резко поинтересовался:

— Зачем? Всем известно, что принцесса весной отправится в Джагаб, чтобы выйти замуж за амира.

— Императрица не желает этого брака. Как и Кайяна. Она влюблена в Рифера или, по крайней мере, внушила себе это.

«А ещё он стал её первым мужчиной», — угрюмо добавила про себя и, тяжело вздохнув, рассказала генералу всю эту мелодраму.

Он слушал, не перебивая, а когда я замолчала, принялся мрачно рассуждать:

— Рифер испугался и в последний момент сбежал.

— Классический Рифер, — хмыкнула я, подтверждая его слова.

— И ты решила отправиться в храм вместо него. Зачем? — ещё больше нахмурился оборотник.

Разве это не очевидно?

— Чтобы.. жениться, — сказала осторожно и очень, о-о-очень тихо.

Но он всё равно услышал. Услышал и сквозь зубы выругался.

А я выпалила:

— Я собиралась только произнести брачную клятву и сразу вернуться в Кальдерок! Туда и обратно!

— Лайра..

— Тогда бы ни император, ни императрица уже не смогли бы ему навредить. Он этого не понимает! Он..

— Лай-ра. — От стали, прозвучавшей в голосе Эскорна, я вся внутренне сжалась. Замерла и услышала тихие, но от того не менее хлёсткие слова: — Почему ты продолжаешь хранить от меня тайны? Почему по-прежнему мне не доверяешь?

— Я не не доверяю тебе. Я..

Стараюсь держаться от тебя подальше в надежде, что это поможет перестать о тебе думать. Думать и чувствовать.

Всё.. что чувствую.

— Пусть мы не можем быть вместе как жених и невеста, но почему ты не видишь во мне друга? Что я должен сделать, чтобы ты наконец мне доверилась?

— Ничего, — прошептала я глухо. Уткнувшись подбородком в колени, отрешённо смотрела на дрожащее над свечами пламя. Казалось, ещё немного, и оно полыхнёт также ярко, как несколькими часами ранее полыхал этот мерзавец.

Проклятье.

— Кто на тебя напал? — вернулся к допросу генерал.

— Может, убийца его величества? Перепутал меня с братом. Что не удивительно.. — с трудом выдавила из себя и тут же почувствовала, как к щекам приливает румянец стыда.

Опять ему вру. Опять избегаю смотреть в глаза. Но если скажу правду, Вейнанд этого придурка растерзает. Если там, конечно, осталось что растерзывать. Если..

— И как же так вышло, что именно на безымянного убийцу сработала защита? Почему тебе вдруг пришло в голову от кого-то защищаться? — Вот теперь он ко мне приблизился. Встал рядом, нависая надо мной всем своим немалым ростом, вызывая дрожь на коже, жар на щеках. — Я знаю эти чары, Лайра. Они наводятся на одно конкретного человека. Поэтому спрашиваю ещё раз: кто на тебя напал?

Сколько ещё смогу изворачиваться, обманывать? Да и есть ли смысл? Если Стейрод погиб, его скоро хватятся и тело найдут. Вполне возможно, что уже нашли.. А если всё-таки выжил, ожоги на теле кадета не останутся незамеченными. Генералу не составит труда сложить два и два и понять, кто на меня напал.

— Мне кажется, я его убила.

Произнесённое вслух, это слово пугало ещё больше.

— На какой стихии было завязано заклинание?

— Огонь, — с трудом вытолкнула из себя одно короткое слово.

Несмело подняла на оборотника взгляд, ожидая увидеть осуждение в его глазах и то же самое услышать в его словах. Взгляд Вейнанда был нечитаем, и я, сгорая со стыда, стала оправдываться:

— Любая другая стихия была бы не менее опасна. От воды он мог захлебнуться, порыв ветра мог ударить так, что потом пришлось бы соскребать останки с ближайшего дома. А земную стихию.. земную мы ещё не проходили, — закончила виновато и сжалась в ожидании обвинений и ругательств.

Но их не было. Он просто смотрел на меня и ждал. А у меня язык не поворачивался назвать имя джарового выпускника.

— Рассказывай, Лайра, — наконец не выдержал генерал. Опустившись на край кровати, нетерпеливо добавил, вплавляясь в меня взглядом: — Ради духов, хотя бы раз в жизни скажи мне всю правду!

И я рассказала. С самого начала. О том, как Стейрод не давал мне прохода, ещё когда выдавала себя за брата. О том, как набивался в ухажёры к сестре новоявленного хроновика, а когда стало ясно, что хроновик — это я, обозлился, что я его, видите ли, обманывала. Хотя кто и имел право на меня злиться, ругать, а может, даже презирать, так это генерал.

Но вот он рядом, и почему-то не спешит осуждать.

Только тихо спрашивает:

— Почему молчала?

— Боялась.

— Стейрода?

Заметив, как под пальцами оборотника смялось одеяло, быстро сказала:

— Тебя! — Почувствовала, как щёки снова начинают пылать, и тем не менее тихо уточнила: — Боялась, что ты его убьёшь. У тебя и так в последнее время с императором напряжённые отношения, а убийство кадета.. Я не хотела добавлять тебе ещё больше проблем и уж тем более не желала рушить твою жизнь!

Он выглядел удивлённым, словно ожидал от меня каких угодно признаний, но только не этого. Не таких слов, не таких эмоций, прятать которые было невыносимо сложно.

Особенно сейчас.

Сегодня.

— Приятно осознавать, что я вам дорог, шиари. — Он неожиданно улыбнулся, хотя взгляд при этом оставался холодным и острым.

Уверена, в мыслях он уже был со Стейродом, заканчивал начатое мной.

Если, конечно, всё не закончил мой огонь.