Страница 16 из 43
– Откуда мне знать, что вы собирались сделать, а что нет. Вы слишком подозрительная, Камелия. Появились из ниоткуда, сплошь окутаны тайнами, так удачно наткнулись именно на мою дочь…
Начинается. Вроде только зажили нормально, и снова здравствуйте.
– Вы опять за своё? – всплеснула руками. – Мы же вроде уже выяснили, что я ничего дурного не планировала и не делала.
Его взгляд потяжелел, лежащие на столешнице широкие ладони с пробирающим до костей хрустом медленно сжались в кулаки.
– Нет, вы так сказали, а я сделал вид, что поверил, – исправил он меня, медленно и низко проговаривая каждое слово.
У меня от него мурашки по коже ползли. Каждый раз.
– Знаете, это даже оскорбительно, – сложив руки на груди, потрясённо покачала головой.
– Вы можете идти, – холодно… послали меня.
– С удовольствием.
Развернувшись, я зло прошагала прочь и громыхнула дверью напоследок.
Опять он за своё! Опять ему я во всём виновата! Да что же это такое-то, а?
Идя по тихим и пустым по причине занятий коридорам, я неожиданно поняла, что безмолвно, но очень горько плачу.
Потому что обидно было!
Завернув в уборную, долго умывалась холодной водой, а потом пошла обратно на полигон. И, видимо, зря.
– Ойройш, иди отсюда! – издали меня заметив, крикнул магистр Гервер, и даже рукой мне обратно на замок зло указал. – По практическим у тебя будут автоматы…
Не знаю, что в итоге добило: то, что меня выгнали, или что вся группа неприязненно усмехалась, глядя с презрением.
Уходя в замок, я расплакалась снова, и ещё минут сорок провела в уборной, силясь взять себя в руки.
А когда разбитая и дрожащая вернулась в комнату, меня встретил неожиданный аромат сладкой выпечки.
За столе стоял бумажный пакет. А рядом с ним сложенный пополам лист белой бумаги.
Сглотнув, на дрожащих ногах подошла ближе, подрагивающими пальцами взяла послание, развернула и прочла крупные, понятные, уверенные буквы:
«Мне жаль. Не следовало вас обижать.
Пирожные готовил не я, поэтому они должны быть столь же вкусными, как ваш пирог.»
Вот и всё, что Десмонд для меня написал, но у меня даже от этих строк подбородок задрожал и перед глазами всё снова поплыло.
Я вообще не понимаю, что происходит. То он меня обвиняет и злится, то извиняется и пирожные приносит.
Руками утирая мокрые щёки, заглянула в бумажный пакет… там было три корзиночки из заварного теста с начинкой из крема и ягод. Пахло просто сказочно, и на вид они были очень вкусными.
А ещё… мне никто никогда не делал подобных подарков. И уж тем более, никто так передо мной не извинялся. Передо мной вообще не извинялись, меня обычно во всём только обвиняли.
В третий за день раз плакать от жалости к себе я не стала. Успокоилась, сделала домашнее задание по тем двум теоретическим предметам, что сегодня были, а вечером убежала в столовую – помогать с ужином. Оттуда, уже радостная, поспешила в администрацию.
Лорд Ранэр сказал, чтобы я не работала, но не запретил же, так что…
Уже под ночь я не удержалась и всё же утянула одно пирожное. И чуть ли не постанывала от удовольствия, пока ела его, тающее во рту. Как же это было вкусно!
В итоге я уснула спокойной, но очень уставшей.
А проснулась уже традиционно – ощутив магическое перемещение.
Вот только кровать в этот раз оказалась какой-то очень твёрдой…
Невольно напрягаясь, я открыла глаза и в полумраке комнаты вместо Алии увидела… лорда Ранэра.
И не рядом – а прямо под собой.
Я перенеслась не к его дочери, а к нему самому… и почему-то оказалась лежачей сверху!
Сердце застучало быстро-быстро, дыхание сбилось, щёки покраснели от неловкости. Я тут же попыталась сползти в сторону, но… рывок!
Мужские руки легли на спину и крепко сжали, вдавливая в окаменевшее тело мага.
Мы так и застыли. Я широко распахнутыми глазами в ужасе смотрела в его, мерцающие в темноте, и чувствовала, как тяжелеет его дыхание и как всё быстрее и сильнее бьётся его сердце…
Рывок!
И я вдруг оказалась в мягких простынях, а мужчина навалился сверху, удерживая своё тяжёлое тело на вытянутых сильных руках.
Он гипнотизировал меня немигающим взглядом ещё несколько секунд, а затем плавно, но быстро и неумолимо подался вниз, чтобы смять мои губы крепким, властным, голодным поцелуем…
Глава 6
Целоваться лорд Ранэр умел.
Всего несколько ослепительных обжигающих секунд, и я думать забыла о сопротивлении, потрясении, недопустимости его действий…
Десмонд уверенно и глубоко целовал, заставляя позабыть обо всём на свете. Он сметал даже намёки на мои мысли. Полностью завладел ситуацией и мной…
Я плавилась от его действий, горела под волнующей тяжестью обжигающего сильного тела и совсем не поняла, в какой момент руки перестали упираться в его грудь и скользнули по широким плечам на внушительную шею…
Из сладкого дурмана меня вывел странный звук, прозвучавший из моего горла.
Я замерла, с быстро растущим изумлением и ужасом осознавая происходящее и тот факт, что звуком был мой стон…
Десмонд рыкнул, недовольный моим поведением, и попытался поцеловать вновь, но я резко уклонилась, а после и вовсе накрыла его губы ладонью.
Горячие! Я чуть не обожглась, но руки не убрала, во все глаза глядя в его, ярко мерцающие, потемневшие и откровенно невменяемые.
– Вы что делаете? – прошептала в священном ужасе, пылая от стыда и… чего-то ещё, что было разбужено этим мужчиной.
В его глазах мелькнуло запоздалое осознание, короткое удивление, а за ними мрачная уверенность и твёрдое намерение… завершить начатое!
– Нет! – воскликнула я, дёргаясь в сторону.
Меня удержали без какого-либо труда, попросту придавив неподъёмным мужским телом. Он не пытался раздавить или навредить, просто дождался, пока я выбьюсь из сил, и только после этого выпрямился на руках вновь.
К тому моменту лорд Ранэр окончательно протрезвел от этого странного дурмана, и теперь смотрел на меня серьёзно и осознанно.
– Что ж, – чуть хрипло обронил он. – Хорошая новость, леди Ойройш. Вы с Алией более не связаны никакой магией. Но есть плохая.
Мне стало дурно. Так дурно, что я начала задыхаться, а в груди до боли что-то сдавилось.
– Нет, – не то прошептала, не то простонала.
Лорд Ранэр не услышал моей мольбы и произнёс то, что звучало натуральным приговором:
– Теперь вы связаны со мной.